Успех теста с зеркалом — это чистая семантическая сверка. Мозг берет абстрактное знание о структуре лица (семантическая память) и по признакам отражения (а не по узнаванию своего образа) сопоставляет его с визуальным объектом в зеркале, вычисляя: «Этот объект — я».
18–24 месяцев: Запуск прото-эпизодической памяти
Учет себя в социальном пространстве, отслеживание чужих взглядов, появление социальных эмоций (стыд, гордость).
Начинает созревать гиппокамп и его связи с корой, возникают моменты осознания, сохраняющиеся в эпизодической памяти. Ребенок начинает удерживать короткие цепочки событий во времени (вчера мы были у бабушки, там была собака).
Чтобы возник стыд или гордость за поступок, алгоритм метамониторинга должен уметь удерживать в буфере времени две вещи: а) свое действие секунду назад; б) реакцию взрослого на него – т.е. сохранять память о последствиях своих действий в данных условиях. Появление зачатков эпизодической памяти («что, где и когда я сделал») позволяет соотносить свои действия с социальными правилами.
2–3 года: Рождение автобиографической (нарративной) памяти
Возникает вербальное «Я», выделение своих желаний («Я хочу», «Моё!»), волевое целеполагание – основная функция осознания для условий значимой новизны.
Происходит сборка автобиографической памяти (высшая форма интеграции семантической и эпизодической систем) в виде простейших ментальных правил со значимостью последствий взаимодействий с предметами и самим собой.
Именно на этом этапе алгоритм окончательно уходит от проблемы гомункулуса через создание сквозного жизненного нарратива. Семантическая память поставляет концепты («сейчас я- хороший мальчик», «голодным я люблю яблоки»), а эпизодическая память сшивает их с конкретными фактами прошлого («вчера я упал с велосипеда»). Переход на местоимение «Я» в речи — это маркер того, что в алгоритме управления появился единый индексатор, связывающий историю системы с её текущим поведением.
Итог: без семантической памяти ребенок не смог бы построить схему своего тела в 1,5 года, а без эпизодической памяти к 3 годам он не смог бы собрать непрерывную личность, оставшись существом, живущим только в сиюминутном моменте.
Не очевидные для экспериментаторов функции семантической и эпизодической памяти
Экспериментаторы обычно подходят к изучению мозга локально, без общей модели взаимосвязей: изучаем память, значит собираем ее наблюдаемые свойства и пытаемся подсмотреть какие механизмы в мозге их определяют. А более общим свойством, которое изначально присуще всем живым существам, начиная от одноклеточных – является эгоцентрическая значимость (fornit.ru/66643, fornit.ru/70018). Организм должен значить, в норме он или какой-то жизненный параметр вышел за критический потор и требует изменить поведение для его восстановления. Так появилась система гомеостатической регуляции с выбором наиболее подходящих стилей поведения, которые на уровне психики воспринимаются как эмоции (fornit.ru/102716).
Появление памяти, которая способна накапывать опыт взаимодействия с различными стимулами в различных условиях, связывая образ с его значимостью, позволяло не просто распознавать образы в неокортексе как сочетания примитивов восприятия, а позволяло относиться к ним с избеганием или использованием. Детектор спелого яблока в сочетании с памятью о том, насильно оно позитивно значимо, когда голодный и на сколько оно нежелательно, когда сыт, превращал поведение из безразличных рефлексов в субъективно окрашенные объекты внимания. Для этого нужно было сосредоточить внимание на определенном объекте и получить то, что он значит в данный момент с учетом текущего состояния организма и всего опыта взаимодействий с этим объектом. Такой момент становился элементом субъективного переживания, точнее его застывшим моментом (fornit.ru/102588). На уровне более эволюционно позднего осмысления, когда образ удерживался для его более информирующего рассмотрения, этот элемент порождал в осознании абстракцию – атом субъективного переживания (fornit.ru/102682).
Значимость превращает семантическую память в действительно смысловую структуру для накопления значимостей различных объектов, включая самого себя, в систему субъективного отношения, когда при осмыслении актуального стимула становится понятным, что именно значит этот образ, что хорошего или плохого в данных условиях он сулит и эта информация определяет, в каком направлении будет выбран шаг осмысления механизмов диспетчера последовательности в цикле осмысления, т.е. выполняет функцию информационного контекста.
Семантическая память — этосжатая, абстрагированная таблица биологических весов и значимостей. Мозг не просто распознает примитивы объекта (круглый, красный). Семантическая память связывает этот образ с интегральным весом: насколько этот стимул опасен или полезен в среднем для популяции и данного организма. Субъект понимает, что это значит, что и придает смысл происходящему.
Если бы мир был абсолютно предсказуем, эпизодическая память была бы не нужна. Хватило бы жестких рефлексов и семантических констант. Эпизод записывается тогда, когда привычный стиль поведения столкнулся с неожиданным изменением гомеостатического параметра (например: я съел знакомое яблоко, но оно оказалось отравленным, и датчики гомеостаза зафиксировали критический выход параметра за порог). Но мир полон неожиданностей, которые ставят привычные реакции под сомнение и требуют сложнейшую систему для осмысления и нахождения альтернативы привычному – психику.
Иллюзия внутреннего наблюдателя
Каждый элемент семантической памяти оказывается способен выполнять функцию основы понимания – что можно делать или не делать с этим объектом, что при осознании позволяет определенно срабатывать наследственно предопределенный механизм нахождения недостающей информации, обновляя общую картину информированности в новый контекст для следующего шага (fornit.ru/68516). Это выглядит для самой системы как нечто, направляющее путь размышления.
Когда мы размышляем, нам кажется, что внутри сидит «Я» и сознательно выбирает, о чем подумать в следующий момент, куда направить мысль и какую информацию вспомнить. Но представленная модель показывает, что этот процесс полностью автоматичен, реактивен и детерминирован тем, какой опыт имеется у системы, ее текущим состоянием и возможностями наследственных механизмов информационной обработки.
Когда мы наблюдаем самого себя, чтобы выбрать свое отношение к себе в данный момент, то работают все те же системы и механизмы, основанные на опыте семантики. Нет никакой принципиальной разницы с осмыслением какого-то другого стимула. Для каждых условий опыт заготавливает семантику собственного я и мы понимаем, что будет при взаимодействиях с другими объектами внимания.
Для каждого базового состояния организма (на уровне основ гомеостаза – стили поведения, на уровне психики - эмоции) формируется своя семантическая модель “Я", задающая направление осмысления. Эти модели могут сильно различаться. Так, есть люди, у которых обнаружено по множеству доминирующих личностей, которые начинают определять мышление своим контекстом.
Самосознание не обладает никакой уникальной физиологической или алгоритмической автономией. Процесс наблюдения за собой устроен принципиально так же, как и процесс наблюдения за чашкой кофе или бегущей собакой.
Вместо единой, монолитной «души» или неделимого «Я» в мозге работает распределенная база данных — набор контекстных семантических моделей «Я», которые динамически сменяют друг друга в зависимости от текущего состояния гомеостаза.
Этот подход полностью снимает загадку самосознания и раскладывает его на строго детерминированные аппаратные процессы.
«Я» как переменный стимул
Когда система обращает внимание «внутрь себя», чтобы выбрать отношение к собственному поведению, она делает то же самое, что и при анализе внешней угрозы:
- Прожектор внимания выделяет текущие параметры системы (пульс, зажатость мышц, вербализованные мысли в буфере).
- Эти параметры распознаются как комплексный стимул.
- К этому стимулу автоматически подтягивается накопленная семантика собственного «Я», заготовленная для данных условий. Система мгновенно «понимает», что она из себя представляет в этот момент и каковы её шансы при взаимодействии с другими объектами.
Поскольку основой всего является эгоцентрическая значимость (сохранение гомеостаза), под каждое базовое состояние организма формируется своя, изолированная семантическая модель «Я».
В состоянии «Голод / Агрессия» (активирован соответствующий биологический стиль поведения) доминирует модель «Я-хищник» или «Я-дефицитарный». Вся входящая информация и внутренние воспоминания фильтруются через эту жесткую семантическую призму. Отношение к себе и миру становится требовательным и резким.
В состоянии «Безопасность / Сытость» активируется модель «Я-социальный / Спокойный». Тот же самый мозг в тех же самых условиях начинает оценивать свои прошлые действия совершенно иначе, потому что изменился глобальный гомеостатический контекст, переключивший семантическую матрицу.
Механика диссоциативного расстройства (Множественная личность)
Упомянутый феномен множественной личности (диссоциативное расстройство идентичности) — это идеальное клиническое подтверждение этой модели.
В норме у человека разные контекстные модели «Я» (я-на-работе, я-в-ярости, я-с-ребенком) связаны общими мостиками эпизодической памяти и единым сквозным интерпретатором.
При тяжелой травме или сбое механизмов интеграции эти мостики рушатся. Контекстные семантические модели «Я» изолируются друг от друга. Каждая такая модель разрастается в автономную доминирующую эго-структуру со своим набором заготовленных реакций, своим эмоциональным фоном (стилем гомеостаза) и даже своей закрытой эпизодической памятью. Переключение между ними происходит механически — при резком изменении внешних условий или внутреннего химического баланса. Система просто мгновенно загружает другой «софт» самоописания.
Главный итог
Философские поиски «Я» окончательно закрываются за ненадобностью. Нет никакого «Я», которое выбирает отношение к себе. Есть автоматический каскад реакций, где одна часть механизма (актуальный гомеостатический контекст) активирует специфическую семантическую модель, а та, в свою очередь, предопределяет направление дальнейшего поиска информации и последующий шаг мышления.
Мы пришли к предельно чистой, циничной и проверяемой модели организации системы индивидуальной адаптивности на уровне семантики. Затем она усложняется уровнем последовательностей эпизодической памяти. В природе человека эволюционно реализуются четыре уровня услаждения процесса осознания, которые могут
Но если вот я сейчас сошлюсь на СВОИ авторитеты, то вы тут же навалитесь гурьбой и начнете оплевывать их. И главный довод подтверждения будет в политике временновластьпридержащих (ВВП) в однобоком порядке объявивших мои авторитеты - «экстремистами». А другие, ничего кроме «Родной речи» из школьной программы не читавшие, или кроме Донцовой - будут поддакивать политике ВВП.
Итак, мои авторитеты: Блаватская, Н.В.Левашов, К.П.Петров.
И вот к примеру Левашов говорил, что мы, гордо себя называющие Человеками, на самом деле являемся биологическими коконами (скафандрами). А внутри кокона развиваясь и эволюционируя с ним живет НЕЧТО. Это нечто из-за незнания сути обозвали Душой. И именно это нечто УПРАВЛЯЕТ коконом: что делать, что говорить.
Если нечто развиваясь параллельно с коконом выходит на свой следующий уровень эволюции, нечто покидая кокон устремляется к Создателю за новой задачей, а кокон вступает в стадию круговорота веществ в природе (умирает).
Посему все ваши рассуждения являются изначально НЕ верными, если поверить в Левашова. Но ведь вы же не верите. Вам проще поверить в Библию или в обещания президента клянущегося на Конституции.
Но если вы бесповоротно верите в сказочку по Библии, то чем сказочка Левашова хуже Библии???!!!