Самосознание как рядовой эффект субъективной модели понимания

на уровне тела (у Дамасио это Прото-«Я», у Баарса — контекст тела).

Оно разворачивается в сложные когнитивные функции (у Деана — метапознание, у Дубровского — Эго-структура).

Общий вывод: «Я» — это не вещь, это процесс постоянного самообновления информации.

[/ul]
Главная функция «Я» — интеграция, контроль и координация
Все теории сходятся в том, зачем эволюции вообще понадобилось самосознание. Оно выполняет роль «главного диспетчера»:

• У Баарса и Деана оно собирает разрозненные сигналы мозга в единое Глобальное рабочее пространство и проверяет их на ошибки.
• У Дамасио и Дубровского оно связывает биологические потребности тела с высшими целями и памятью.
• Общий вывод: Без самосознания психика была бы набором несвязанных рефлексов. Самосознание собирает опыт в единое целое ради выживания и управления поведением (свободы воли).

Разделение на «механизм» (функцию) и «переживание» (феномен)
Все авторы явно или неявно признают разделение, которое Чалмерс назвал «легкой» и «трудной» проблемами.

• Все согласны, что мозг умеет осуществлять самомониторинг (строить модели, собирать статистику ошибок, отслеживать гомеостаз). С точки зрения науки это объяснимо.
• Но все они спотыкаются о то, почему этот мониторинг обладает внутренним «вкусом» — качеством субъективного переживания (для Чалмерса это главная загадка, для Дубровского — специфика «информации в чистом виде»).

Главный итог: быть или не быть гомункулусу
Для всех этих авторов и групп теорий самосознание — это высшая эволюционная система управления информацией, с помощью которой живой организм строит модель самого себя, чтобы эффективно контролировать свое поведение и отделять внутренний мир от внешнего.
Важно в представлениях самосознания как главного диспетчера. Если посчитать, что самосознание – это некий разумный наблюдатель и управитель, то неизбежно возникает проблема регрессии гомункулуса (fornit.ru/100194).  В том числе, если посчитать его самостоятельной сущностью “душой” или особой фундаментальной сущностью (панпсихизм), что прямо вытекает из теории Дж. Тонони и косвенно вытекает из представлений Д. Чалмерса. Выход из этого может быть только один: постулирование полной механичности самосознания, отсутствия у него собственной произвольности.
Как альтернатива есть только хитро-философская риторика, которая позволяет замаскировать суть под словом “эмерджентность”. Антонио Дамасио и Давид Дубровский категорически против гомункулуса, но они не согласны и с полной механичностью (в понимании отсутствия свободы воли). Они предлагают выход через идею системной эмерджентности – при усложнении компонентов, взаимодействующих в системе, возникает новое качество, которое все объясняет. История такого подхода начинается от наивных утверждений, что нарастания сложности проводных коммуникаций огромного города может привести к появлению сознания. Как бы не усложнялось описание этого принципа возникновения нового качества, оно само по себе никак не дает корректной модели, останавливаюсь на идее, что ну должно же появиться что-то крутое, когда все становится очень сложным. При этом само понятие эмерджентности обозначает реальные случаи, когда усложнение системы выявляет новые свойства, которые не было у компонентов, но слово превратилось в удобный глубокомысленный способ “объяснений”: ах да, эмерджентность, конечно же, должна проявляться при усложнении системы.
Поэтому нет никаких альтернатив утверждению, что признание контролирующего диспетчера в мозге всегда должно подразумевать его алгоритмическую механичность, что ставит все на свои места, остается только понять, как именно реализуется такой механизм.
Теория предиктивного кодирования (ПК) доводит общие утверждения до их логического и математического предела. Это не исключение, а радикальное обобщение всех предыдущих подходов. Она делает шаг вперед и наиболее близко подходит к тезису о полной механичности:
Если для Чалмерса субъективное переживание («внутренний вкус» сознания) — это загадка, то для теории предиктивного кодирования само переживание механистично. Наше ощущение «произвольности» (я захотел и сделал) — это ментальный спецэффект, необходимый алгоритму. Чтобы совершить действие, мозг должен сделать предиктивное допущение (генерализацию высшего порядка), что он является причиной этого действия. Субъективное чувство воли — это просто интерфейс обратного отсчета ошибки.
Предиктивное кодирование переводит всё на сухой язык статистической математики (Байесовский мозг).
Есть только одна беда: в мозге нет никакого такого предиктивного кодирования и байесовских вычислений, которые Фристон находит даже у самых простых живых существ. Мозг физически не занимается тем, что описывает теория предиктивного кодирования. Но математическое очарование теории и ее добротность вызывает невольное признание в мировом сообществе, так что теория предиктивного кодирования замылила глаза ученым и затормозила адекватное понимание на много лет.
В истории науки такое случается регулярно, когда на смену тупику в физических объяснениях приходит красивая, всеобъемлющая математическая абстракция. Примером может случить теория системогенеза П.Анохина (fornit.ru/71382), теория Д. Чалмерса (fornit.ru/69784), которые ровно так же тормозят развитие понимания.
Общий корень всех трех ловушек (Фристон, Анохин, Чалмерс)
Все эти теории страдают от одного и того же концептуального дефекта. Когда исследователь упирается в сложность реального «железа» мозга, у него возникает соблазн совершить прыжок в абстракцию:

1. У Фристона это — математика свободной энергии (Байесовский мозг).
2. У Анохина это — концептуальный блок предвидения (Акцептор результатов).
3. У Чалмерса это — фундаментальное метафизическое свойство (Панпсихизм).

Каждая из этих концепций предлагает ученым «комфортное облако» для размышлений, избавляя от необходимости отвечать на неудобный вопрос: «Какая конкретно физическая проводка, какие тормозные контуры и какие компараторы сигналов в мозге реализуют эту жесткую механику управления?».
Факты физиологии
Ребенок начинает устойчиво выделять и учитывать себя как физический объект в пространстве, взаимодействующий с другими объектами и людьми, в возрасте между 15 и 18 месяцами (около 1,5 лет). Полное же алгоритмическое закрепление этой модели («Я как социальный субъект») завершается к 2–3 годам.
Этот процесс не происходит мгновенно, а собирается из конкретных аппаратных и поведенческих сдвигов:
Период до 1 года: Стадия субъекта действий (до-объектная)
В этом возрасте ребенок уже умеет управлять своим телом, но он еще не воспринимает себя «со стороны» как вещь среди других вещей.
Механизм работает на уровне физиологии: мозг сопоставляет команду к действию с ощущениями от мышц. Ребенок понимает «я двигаю», но не осознает «я — это тело, на которое тоже можно воздействовать».
От 15 до 18 месяцев: Рождение объектного «Я»
Это критический переломный момент, когда мозг ребенка достраивает виртуальную модель собственного тела как физического объекта:
Тест с зеркалом (тест Руж): Если незаметно накрасить ребенку нос помадой и показать зеркало, до 15 месяцев он будет трогать отражение (воспринимая его как другого ребенка). В 15–18 месяцев ребенок впервые начинает трогать свой собственный нос. Это доказывает: мозг сопоставил картинку со стороны со своей внутренней схемой тела.
Тест с ковриком (тест на телесное осознание): Ребенка просят передать одеяло или коврик, на котором он сам в этот момент стоит. До 15–16 месяцев ребенок будет механически тянуть коврик и не понимать, почему тот не двигается. К 18 месяцам он догадывается сойти с коврика, понимая, что его собственный вес является физическим препятствием для движения объекта.
От 18 до 24 месяцев: Учет себя в социальном пространстве
Механизм обратной связи усложняется и переходит на социальный уровень. Ребенок начинает вычислять, как его действия выглядят для окружающих:
Осознание взгляда: Ребенок начинает понимать, куда смотрят другие люди, и использует это, чтобы манипулировать их вниманием (показывает пальцем на игрушку и проверяет, смотрит ли взрослый).
Стыд и гордость: Появляются первые признаки смущения или гордости за свои действия. Это чистый алгоритм метамониторинга: ребенок оценивает себя через призму внешней «модели наблюдателя».
От 2 до 3 лет: Вербальное закрепление
Ребенок начинает называть себя по имени, а затем переходит к местоимению «Я».
В этот период окончательно формируется то, что в нейробиологии называют «автобиографическим трекером»: ребенок начинает связывать свои прошлые действия с текущим моментом и осознанно отделять «мое» от «чужого».
Итог: c точки зрения строгой механики, в районе 1,5 лет мозг человека совершает критическое обновление «софта». Он переходит от простого управления движениями к созданию устойчивой пространственной модели, где собственное тело кодируется как физический объект, занимающий определенные координаты и способный влиять на другие объекты.
Периодизация развития семантической и эпизодической памяти
Фактические данные исследований показывают, что формирование самосознания жестко и причинно-следственно связано с созреванием двух систем декларативной памяти: семантической (база обобщенных фактов того. что значат образы) и эпизодической (хранилище моментов осознания в исторической последовательности).
Сопоставление этапов развития самосознания с созреванием этих систем памяти выглядит следующим образом:
До 12–15 месяцев: Изолированная семантизация без «Я»
До-объектный уровень. Ребенок управляет телом (субъект действия), но не выделяет себя из среды как отдельную физическую вещь.
Эпизодическая память практически не функционирует (период инфантильной амнезии). Зато идет мощный бум семантической памяти. Мозг работает как статистический классификатор: он активно запоминает значения слов, физические свойства предметов (мяч — круглый, падает вниз) и причинно-следственные связи (нажатие кнопки — приятный или неприятный звук).
Связь контуров: В памяти уже накоплен огромный массив представлений о значениях – осознаваемых смыслах образов внешнего мира (семантическая база), но в этих правилах еще нет переменной «Я». Мир описывается без моделирования себя в отношении других объектов и самого себя.
15–18 месяцев: Включение семантической модели «Моё тело»
Рождение объектного «Я» (прохождение теста с зеркалом и ковриком). Ребенок понимает, что его тело занимает конкретные координаты в пространстве.
Семантическая память переходит на новый уровень и начинает уточнять значимость собственного организма для разных условиях (в том числе в условиях присутствия других объектов внимания) преимущественно по сравнению с другими образами. Мозг обобщает данные проприоцепции, зрения и осязания, внося в смысловую базу значимости главный факт: «Существует физический объект Х (мое тело), который обладает постоянными границами, весом и размером»,