Плотный, удушливый и липкий туман, медленно наползая, скрыл от притаившегося под покровом густой зелени наблюдателя отражение от позолоченной резьбы ворот Тосёгу заходящего за вершину гор июльского солнца. Город внизу мгновения назад полностью скрылся в ночной мгле, лишь свет светодиодных фонарей возле небольших отелей с усилием пробивался сквозь непроглядную пелену. Шум стремительного течения вод холодной Дайя заглушал привычные звуки городской суеты, предшествующие полному погружению в ночную тишину. Небольшой городок Никко в префектуре Тотиги готовился привычно утонуть в спокойствии ночной прохлады, временами нарушаемом приездом запоздалого туриста, заблудившегося в веренице скоростных дорог и магистралей.
Миновав аллею гигантских японских криптомерий, одинокая фигура в черном спортивном костюме, боязливо озираясь по сторонам, короткими перебежками направлялась к храму Тосё Дайгонгэн, а именно в помещение комплекса, именуемое Зал Хондзидо. Опасаясь быть замеченной каким-нибудь замешкавшимся служителем комплекса, она периодически прижималась к широким стволам исполинов и замирала, прислушиваясь, потом снова устремлялась вперед. Обросшие зеленью каменные фонари иси-торо словно, возникающие на пути словно из ниоткуда, заставляли вздрагивать от своей схожести в воспаленном воображении с притаившейся фигурой какого-нибудь мифологического существа, коварного и кровожадного ёкая или клыкастого они.
Она окончательно сошла с ума! Что она делает в этом глубоко погруженном в далекое прошлое, пропитанном духом чужой веры, находящемся под пристальным надзором духов-хранителей месте поклонения? Ей уже ничего не поможет. Вернуть любимого парня, обратившись ночью к белому дракону, – красивая сказка, пригрезившаяся во сне на жесткой койке в одиночной больничной палате. Уж точно она обязана жизнью не заманивающим дурацким грезам, а на удивление неравнодушным медработникам родного города. Они просто могли дать ей уйти. Сама же хотела. Одной слабовольной идиоткой было бы на свете меньше. Но нет – откачали. Спасли от самой себя. Надолго ли?
Деревья, пагоды, мосты, лестницы, храмы, ворота – все перемешалось в голове. Она точно была в этом месте несколько минут назад. Или часов? Что происходит? Куда подевалось восприятие времени? Поглотила затягивающая в свои цепкие объятия паника? Яркий свет смартфона может выдать ее присутствие на территории комплекса в запрещенное время. Может стоит украдкой взглянуть на смарт-браслет? Уф! Еще и полночь не наступила. Значит не так долга она и блуждает по туманным аллеям и тропам.
Ну же, сосредоточься! Побори свой страх! Ты столько уже преодолела преград, чтобы оказаться в этом месте. Сбудется – не сбудется, но последний шаг придется сделать. Где же этот зал дракона? Она с усилием вспоминала дневное посещение зала часовни Якуси-до, где во весь потолок изображен огромный Белый Дракон Наки-рю. Один из служителей ходил по просторному залу и стучал в деревянную колотушку. Когда он оказывался в определенном месте, фантастическое эхо, поражая верующих прихожан и даже искушенных туристов, разливалось под потолком ревом древнего дракона.
Вот по этой дороге в людском потоке священнослужители нараспев читали над ожидающими своей очереди сутры и обмахивать опахалами из белых бумажных полосок погружая под защиту почитаемого в этих местах духа. Выходит, она по ошибке свернула не на ту тропу. Придется возвращаться.
Девчушка повернула назад, побежала вверх по склону, и чуть не влетела в облако кромешной тьмы перекрывшее дорогу назад. Оно дышало и, равномерно наплывая на все еще различимые очертания окружающей действительности, поглощало все без разбора. Внутри облака слышались легкие шаги кого-то шедшего по каменной крошке. Убежать бы, но страх сковал настолько, что пожелай несчастная позвать на помощь, она не сумела бы произнести ни единого звука. Укрытый черной пеленой тоже остановился, словно исподтишка наблюдая за непрошенной гостьей.
«Мама, мамочка!!!» – мысленно призывая далекую помощь, тряслась совсем недавно чересчур самонадеянная юная авантюристка.
Из облака выглянуло нечто, посмотрело прямо в лицо девчушке, повертело полупрозрачной головой на невероятно вытянутой шее не спешно показалось полностью. Это была юрэй и она приближалась. На тропе оставались следы того, чего не было видно глазам – босых ног. Неупокоенный дух молодой и прекрасной женщины остановился в нескольких шагах, опустил голову, мысленно взвешивая что-то, и поманил за собой в сторону поросшей мхом каменной лестницы.
Казалось бы, от приведения должно веять ужасающим смертельным холодом, но в душе девушки разливалось тепло, переходящее в согревающий огонь доверия и расположения к призрачной красавице. Появилась ничем не опровержимая уверенность, что юрэй желает ей помочь. И она пошла по влажным каменным ступеням за неведомую преграду, до этого момента не подпускавшую ее одну к белому дракону. Древние фонари зажигались тусклым белым светом при их приближении. Всевозможные деревянные фигуры на колоннах и барельефах поворачивали головы в их сторону и с молчаливой покорностью созерцали происходящее.
И вот они приблизились ко входу в деревянную часовню. Юрэй остановилась, опустила голову и смиренно опустила руки. Ее роль провожатой на этот раз окончена. Фонари позади них потухли, погружая окружающий мир в вечное небытие. Слабое мерцание, как призывающий корабли свет маяков, проглядывало за ставнями входа в заветное строение. Согласно старинной легенде, после ночёвок в главном зале Якуси-до паломники получали исцеление во сне от Будды-целителя, но никто еще не обращался к духам и дракону с просьбой о возвращении возлюбленного.
Самовольная паломница взошла на широкое крыльцо, стянула кроссовки и осторожно на цыпочках прошла в приоткрывшуюся от внезапного дуновения ветра широкую дверь. Кромешная тишина убаюкивала, белый дракон на потолке широкого зала был всего лишь безмолвной росписью. Девчушка опустилась на деревянный пол, не имея не малейшего представления чего ожидать дальше.
Внезапно окружающие стены и колоны заходили ходуном, потолок со страшным скрипом и треском начал раздвигаться, а образ дракона приобретать выпуклые очертания и объемы. Наконец пронзительный рык раздался из огромной пасти и обрушился на маленькую негодницу, посмевшую нарушить священный покой.
Напуганная девчушка закрыла лицо руками, бессмысленно пытаясь отгородиться от происходящего. Вспомнились прощальные слова мамы: «Я поверила тебе, что ты поправилась и путевка в Японию действительно нужна тебе чтобы переключиться на новые впечатления. Не подведи меня, дочка. Ты же знаешь, я все равно буду беспокоиться о тебе. Звони каждый вечер». Сегодня она нарушила обещание и не позвонила. А до этого обманула о цели своего путешествия, зная, что мама заняла денег на оплату тура, хотя сама давно мечтала о совместной поездке к морю. Запоздалое раскаяние рвало сердце, вызывая обильные потоки слез. «Мамочка, как же ты была права! Любовь порождает жизнь. Все что иное – это может быть самообман, иллюзия, самоцель, стремление получить желаемое, но точно не любовь… Прости меня! Я стану сильной, как ты. Когда ушел отец, ты не сдалась и сохранила меня. Я вернусь к тебе, чтобы быть вместе!»
Согбенная темная фигурка на полу пустого зала внезапно встрепенулась, словно скидывая невидимые путы с силой распрямилась, и напролом бросилась к выходу в сплошную темноту.
На заре, когда город за рекой еще не начал пробуждаться, вырываясь из забываемых через мгновения бодрствования грез, преклонных лет служитель рассматривал у входа в часовню пару оставленной кем-то обуви и с пониманием покачивал седой головой.
Только придя в себя в вагоне раннего скоростного синкансэна, она заметила отсутствие кроссовок на ногах. Влажные грязные носки убого выглядывали из-под забрызганных темными каплями штанин. Выходит, вот почему на нее с таким недоумением смотрели пассажиры на платформе вокзала. Ничего страшного, домой можно и босиком…
Миновав аллею гигантских японских криптомерий, одинокая фигура в черном спортивном костюме, боязливо озираясь по сторонам, короткими перебежками направлялась к храму Тосё Дайгонгэн, а именно в помещение комплекса, именуемое Зал Хондзидо. Опасаясь быть замеченной каким-нибудь замешкавшимся служителем комплекса, она периодически прижималась к широким стволам исполинов и замирала, прислушиваясь, потом снова устремлялась вперед. Обросшие зеленью каменные фонари иси-торо словно, возникающие на пути словно из ниоткуда, заставляли вздрагивать от своей схожести в воспаленном воображении с притаившейся фигурой какого-нибудь мифологического существа, коварного и кровожадного ёкая или клыкастого они.
Она окончательно сошла с ума! Что она делает в этом глубоко погруженном в далекое прошлое, пропитанном духом чужой веры, находящемся под пристальным надзором духов-хранителей месте поклонения? Ей уже ничего не поможет. Вернуть любимого парня, обратившись ночью к белому дракону, – красивая сказка, пригрезившаяся во сне на жесткой койке в одиночной больничной палате. Уж точно она обязана жизнью не заманивающим дурацким грезам, а на удивление неравнодушным медработникам родного города. Они просто могли дать ей уйти. Сама же хотела. Одной слабовольной идиоткой было бы на свете меньше. Но нет – откачали. Спасли от самой себя. Надолго ли?
Деревья, пагоды, мосты, лестницы, храмы, ворота – все перемешалось в голове. Она точно была в этом месте несколько минут назад. Или часов? Что происходит? Куда подевалось восприятие времени? Поглотила затягивающая в свои цепкие объятия паника? Яркий свет смартфона может выдать ее присутствие на территории комплекса в запрещенное время. Может стоит украдкой взглянуть на смарт-браслет? Уф! Еще и полночь не наступила. Значит не так долга она и блуждает по туманным аллеям и тропам.
Ну же, сосредоточься! Побори свой страх! Ты столько уже преодолела преград, чтобы оказаться в этом месте. Сбудется – не сбудется, но последний шаг придется сделать. Где же этот зал дракона? Она с усилием вспоминала дневное посещение зала часовни Якуси-до, где во весь потолок изображен огромный Белый Дракон Наки-рю. Один из служителей ходил по просторному залу и стучал в деревянную колотушку. Когда он оказывался в определенном месте, фантастическое эхо, поражая верующих прихожан и даже искушенных туристов, разливалось под потолком ревом древнего дракона.
Вот по этой дороге в людском потоке священнослужители нараспев читали над ожидающими своей очереди сутры и обмахивать опахалами из белых бумажных полосок погружая под защиту почитаемого в этих местах духа. Выходит, она по ошибке свернула не на ту тропу. Придется возвращаться.
Девчушка повернула назад, побежала вверх по склону, и чуть не влетела в облако кромешной тьмы перекрывшее дорогу назад. Оно дышало и, равномерно наплывая на все еще различимые очертания окружающей действительности, поглощало все без разбора. Внутри облака слышались легкие шаги кого-то шедшего по каменной крошке. Убежать бы, но страх сковал настолько, что пожелай несчастная позвать на помощь, она не сумела бы произнести ни единого звука. Укрытый черной пеленой тоже остановился, словно исподтишка наблюдая за непрошенной гостьей.
«Мама, мамочка!!!» – мысленно призывая далекую помощь, тряслась совсем недавно чересчур самонадеянная юная авантюристка.
Из облака выглянуло нечто, посмотрело прямо в лицо девчушке, повертело полупрозрачной головой на невероятно вытянутой шее не спешно показалось полностью. Это была юрэй и она приближалась. На тропе оставались следы того, чего не было видно глазам – босых ног. Неупокоенный дух молодой и прекрасной женщины остановился в нескольких шагах, опустил голову, мысленно взвешивая что-то, и поманил за собой в сторону поросшей мхом каменной лестницы.
Казалось бы, от приведения должно веять ужасающим смертельным холодом, но в душе девушки разливалось тепло, переходящее в согревающий огонь доверия и расположения к призрачной красавице. Появилась ничем не опровержимая уверенность, что юрэй желает ей помочь. И она пошла по влажным каменным ступеням за неведомую преграду, до этого момента не подпускавшую ее одну к белому дракону. Древние фонари зажигались тусклым белым светом при их приближении. Всевозможные деревянные фигуры на колоннах и барельефах поворачивали головы в их сторону и с молчаливой покорностью созерцали происходящее.
И вот они приблизились ко входу в деревянную часовню. Юрэй остановилась, опустила голову и смиренно опустила руки. Ее роль провожатой на этот раз окончена. Фонари позади них потухли, погружая окружающий мир в вечное небытие. Слабое мерцание, как призывающий корабли свет маяков, проглядывало за ставнями входа в заветное строение. Согласно старинной легенде, после ночёвок в главном зале Якуси-до паломники получали исцеление во сне от Будды-целителя, но никто еще не обращался к духам и дракону с просьбой о возвращении возлюбленного.
Самовольная паломница взошла на широкое крыльцо, стянула кроссовки и осторожно на цыпочках прошла в приоткрывшуюся от внезапного дуновения ветра широкую дверь. Кромешная тишина убаюкивала, белый дракон на потолке широкого зала был всего лишь безмолвной росписью. Девчушка опустилась на деревянный пол, не имея не малейшего представления чего ожидать дальше.
Внезапно окружающие стены и колоны заходили ходуном, потолок со страшным скрипом и треском начал раздвигаться, а образ дракона приобретать выпуклые очертания и объемы. Наконец пронзительный рык раздался из огромной пасти и обрушился на маленькую негодницу, посмевшую нарушить священный покой.
Напуганная девчушка закрыла лицо руками, бессмысленно пытаясь отгородиться от происходящего. Вспомнились прощальные слова мамы: «Я поверила тебе, что ты поправилась и путевка в Японию действительно нужна тебе чтобы переключиться на новые впечатления. Не подведи меня, дочка. Ты же знаешь, я все равно буду беспокоиться о тебе. Звони каждый вечер». Сегодня она нарушила обещание и не позвонила. А до этого обманула о цели своего путешествия, зная, что мама заняла денег на оплату тура, хотя сама давно мечтала о совместной поездке к морю. Запоздалое раскаяние рвало сердце, вызывая обильные потоки слез. «Мамочка, как же ты была права! Любовь порождает жизнь. Все что иное – это может быть самообман, иллюзия, самоцель, стремление получить желаемое, но точно не любовь… Прости меня! Я стану сильной, как ты. Когда ушел отец, ты не сдалась и сохранила меня. Я вернусь к тебе, чтобы быть вместе!»
Согбенная темная фигурка на полу пустого зала внезапно встрепенулась, словно скидывая невидимые путы с силой распрямилась, и напролом бросилась к выходу в сплошную темноту.
На заре, когда город за рекой еще не начал пробуждаться, вырываясь из забываемых через мгновения бодрствования грез, преклонных лет служитель рассматривал у входа в часовню пару оставленной кем-то обуви и с пониманием покачивал седой головой.
Только придя в себя в вагоне раннего скоростного синкансэна, она заметила отсутствие кроссовок на ногах. Влажные грязные носки убого выглядывали из-под забрызганных темными каплями штанин. Выходит, вот почему на нее с таким недоумением смотрели пассажиры на платформе вокзала. Ничего страшного, домой можно и босиком…
