Произведение «Чёрное озеро» автора Аноним

В шорохе камышей на озере Чёрном всегда слышался металлический призвук, будто бы звенели кольчуги средневековых рыцарей. Вода в озере была тяжёлой, как жидкий свинец, а туман по утрам наползал на берег серым клубящимся дымом. Несмотря на гнетущую атмосферу, Игнату нравилось рыбачить здесь. Он любил это место за его уединённость и молчание. Но сегодня озеро вдруг заговорило...

Старый спиннинг выгнулся крутой дугой. Игнат упёрся сапогами в слегка прогнившее днище деревянной лодки. Натянутая до предела леска звенела, резала озёрную гладь. Но рывков не было, а было ощущение, будто со дна поднималось что-то неодушевлённое и достаточно тяжёлое. «Рыба так не ходит», — с удивлением подумал Игнат.

Когда из чёрной воды показался улов, рыбак нахмурился. На тройнике болталась старая, облепленная тиной, жестяная коробка из-под чая «со слоном». Из таких в лихие девяностые годы хозяйки сооружали копилки или хранили в них швейные иглы.

Игнат подцепил коробку ножом. Крышка поддалась с влажным хрустом. Внутри, завернутые в полусгнившую промасленную ветошь, лежали золотые карманные часы марки «Молния» на тяжёлой цепочке. Стекло было в трещинах, но под ним, вопреки законам физики и здравого смысла, дёргалась секундная стрелка. Она шла назад.

С каждым щелчком стрелки туман вокруг лодки густел, приобретая странный, сизо-лиловый оттенок, повисая тёмно-сиреневыми каплями в замершем, недвижимом воздухе. Игнат приложил часы к уху. Вместо привычного тиканья из глуши механизма доносился едва слышный шёпот — будто сотни голосов одновременно звали его по имени.

— Игнат... Игнатушка... отдай...

Вдруг тишину разорвал мощный рёв. Дорогая японская моторка, взрезая сиреневую взвесь, приближалась к лодке Игната. За штурвалом сидел Савелий — местный делец, скупивший половину прибрежных участков. Человек, о тёмном прошлом которого в посёлке предпочитали молчать.

Савелий заглушил мотор. Его лодка по инерции подплыла вплотную к судёнышку Игната.

— Здорово, старик, — Савелий хрипло сплюнул в воду. Его тяжёлый взгляд мёртвой хваткой вцепился в блестящую вещицу в руках рыбака. — Откуда у тебя это?

— Озеро подарило, — тихо ответил Игнат, пытаясь незаметно прикрыть золотое свечение ладонью.

— Это часы моего отца, — Савелий подался вперёд, отчего его лодка угрожающе качнулась. — Он пропал здесь тридцать лет назад. Вместе с сумкой денег, которую вёз из города. Отдай часы, по-хорошему прошу.

Игнат посмотрел на циферблат. Секундная стрелка неумолимо пятилась. Тридцать лет назад... Именно тогда молодой Савелий вдруг резко разбогател, открыл свой бизнес, а его отец, словно сквозь землю провалился. Или сквозь воду.

— Не я их взял, Савелий, не мне и отдавать, — Игнат покачал головой. — Озеро их тридцать лет хранило и сейчас не просто так подняло. Не к добру этот ход обратный.

— Мне плевать на твои сказки, старый! — Савелий перешагнул через борт, хватаясь за край лодки Игната. Дерево жалобно затрещало. Делец алчно потянулся к золотой цепочке. — Моё!

В этот момент стрелка часов сделала очередной шаг назад и замерла на цифре «двенадцать».

Шёпот из глубин коробки мгновенно прекратился. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Вода вокруг лодок перестала колыхаться, превратившись в чёрное зеркало.

Из этого зеркала, прямо из-под днища лодки Савелия, поднялось бледное, фосфоресцирующее свечение. Вода забурлила холодными пузырями.

Савелий застыл. Лицо его посерело, став одного цвета с туманом. Он медленно перевёл взгляд на воду. Там, из глубины, прямо под ним, поднималось огромное бледное лицо. Без глаз, без губ — лишь очертания человеческого облика, сотворённого из озёрного ила и гнилых водорослей. В руке водяного призрака тускло поблёскивал ржавый замок от той самой отцовской сумки.

— Папа?.. — одними губами прошептал Савелий.

Часы в руках Игната вдруг стали горячими, как раскалённый уголёк. Стрелка бешено завертелась вспять, отматывая годы. Туман закружился водоворотом. Игнат зажмурился от ударившего ему в лицо резкого ветра, пахнущего тиной, страхом и смертью. Раздался короткий, глухой всплеск, будто тяжёлый камень ушёл на дно. И сразу всё стихло.

Когда Игнат открыл глаза, солнце уже пробивало поредевший серый туман жёлтыми тёплыми лучами. Моторка Савелия сиротливо покачивалась на воде. Самого же хозяина лодки нигде не было. Лишь на сиденье, обитом дорогой кожей, лежала пригоршня мокрого речного песка и несколько потускневших от времени советских монет. Золотые часы тоже исчезли. На дне жестяной коробки плескалась чистая, прозрачная озёрная вода.

Игнат медленно смотал леску, положил вёсла в уключины и погреб к берегу. Лодка плавно скользила по затихшей воде, которая больше не была свинцовой. Озеро умело хранить секреты, но иногда оно возвращало долги. Игнат знал: на берегу его никто не спросит, куда подевался Савелий. На Чёрном озере лишних вопросов не задают.