Как мужчины себе жён выбирают? По любви, наверное? Так чтоб ноги, грудь, и всё прочее, чтобы дыхание перехватывало, и голова кругом? Чтобы смотреть и не насмотреться? Вот и Сашок выбирал чтобы смотреть. В одном направлении. На поплавок, например. Ну а чего? Вполне нормальное увлечение. Любовь… Известно куда от неё один шаг. А поплавок — что ему сделается? Никогда не утонет.. И глаз радует, особенно когда клюёт. Выходит, Сашок по расчёту женился.
Жека, дружок закадычный, отговаривал: «И зачем тебе такая нужна? Ты от неё даже на рыбалку с друзьями сбежать не сможешь! Придётся следом таскать». Про друзей — это он себя, конечно, имел в виду. Ревновал, значит. Сашу его доводы не убедили — с чего бы вдруг убегать от той, что так долго искал? А с друзьями можно вместе футбол посмотреть, без женского общества.
И в одном только расчёт дал промашку — ни рыбу чистить ни уху варить Валюша не захотела. Но Сашок не особенно огорчился. Зато как замечательно она карасей вываживает! Глаза блестят, вся напряжённая будто удочка, азартная в предвкушении! Вот за этот блеск и азарт можно и рыбу почистить, и уху сварить, и даже подушки с одеялом в палатке постелить, пренебрегая суровым мужским аскетизмом. Комаров бы Сашок тоже всех отогнал на километр вокруг, да только такие чудеса ему не по силам.
А Валя отчего Сашу выбрала? Рост чуть повыше среднего. Внешность… так, ничего выдающегося. Характер… умеренный. И зарплата такая же. Рассчитывать особенно не на что. Только любить. Открыто и бескорыстно. Примерно как рыбалку на удочку в хорошо прикормленном месте. Нравилось ей это дело. Она даже кулончик носила — золотую рыбку, и была в самом деле удачлива.
В общем, всё у них прекрасно сложилась. И личная жизнь, и рыболовная. И Жека с выбором друга в конце-концов смирился. Куда бы он делся? Но лучшее, как известно, хорошему враг. В ближних местах народу много, ловится плохо. А чтобы до уголков заветных добраться транспорт нужен особый. Загорелось Саше джип настоящий купить. И тогда настанет, наверное, полное и абсолютное счастье.
Раздумывал долго. Но сколько ни думай, всё в финансовый вопрос упирается. В олигархи не пробился, иномарка за цену квартиры в центре не светит. Взял Саша самого себя на патриотизм, и решил поддержать отечественного производителя.
Поехали в автосалон. Зашли. Стоит. Огромный, блестящий, серебристая искра в полировке играет. Улыбается нахально широкой радиаторной сеткой. Синий. Валя так и сказала: «Синий кит». Нарекла. Так и поплыли они с тех пор по жизни втроём. С китом вместе.
В тот раз они Жеку в компанию взяли. Стояла середина лета. Июнь выдался дождливым, низины всё никак не могли просохнуть, в полях пурпурные брызги кипрейника светились среди высокой, в пояс, травы. Селяне вывели технику на покос — заготавливать сено. Ехать оставалось недолго, только миновать перелесок, пробраться сквозь густые заросли ивняка, и вот оно, местечко укромное на берегу глубокого ерика. Так что когда когда узкая, укрытая со всех сторон от солнечных лучей дорога вывела на глинистую полянку, Саша не притормозил, и не задумался. А зря. Полянка оказалась трясиной. Чёрной и вязкой. Кит с разгона проскочил половину коварного места, и встал, беспомощно вращая всеми четырьмя колёсами.
Саша попробовал сдать назад — бесполезно. Машина стронулась едва ли на шаг, и только крепче увязла. Выключил двигатель, открыл дверь, выглянул — ничего не понятно. Прежде чем вылезти пришлось разуться — не хотелось пачкать кроссовки. Теперь стало ясно — задок автомобиля плотно засел в грязи. Заглянул в салон, сказал:
– Всё, приехали.
Жека предложил неуверенно:
– Может толкнём? Но с тем же успехом они могли бы попробовать толкать гору. В наступившей тишине противно гудели комары — почувствовали добычу. Но делать-то что?
Жека тоже разулся, вылез, обошёл машину, и сказал тоном бывалого джипера:
– Лопата, топор есть? Доставай!
Но ничего подобного у Саши не оказалось. Кое-как вдвоём с Жекой ломали ветки, совали их под колёса, веслом от надувной лодки пытались выгребать из под задка грязь. Извозюкались по уши, но напрасно. Вызволить Кита мог только трактор. Значит, нужно идти за подмогой. Вот только куда?
Всё происходящее сперва казалось Вале даже забавным, но перспектива ночёвки среди комариного царства обещала быть просто ужасной. Разве что в запертой машине всю ночь просидеть. До ближайшего посёлка километров восемь. Стало тоскливо. И тут она вспомнила:
– Полевой стан! Мы проезжали мимо!
Саша окинул взглядом застрявшего Кита — жалко оставлять его одного. Конечно, вокруг ни души, но мало ли… Сказал уверенным тоном:
– Пойдёте вы вдвоём с Жекой. Я останусь. Машину бросать нельзя.
Потом посадил Валю на закорки, и перенёс на сухое место.
– Ну вот, – невесело прокомментировала она, — Когда бы ты ещё меня на руках поносил?
И они ушли. А Саша остался. Вынул из багажника матерчатый трос, размотал, прицепил сзади к Киту. Потом залез в салон, завёл мотор, включил кондиционер. Так ждать гораздо лучше.
А Валя и Жека между тем быстро шагали по заросшей дороге. Валя как выехала из города, так и осталась в коротких шортах. Высокая трава неприятно царапала голые ноги. Она шагала и злилась. На Жеку, которого отчего-то всегда недолюбливала. На Кита, который увяз. Тоже мне, джип! Но больше всего — на мужа. За то, что отправил её вместе с Жекой. За то, что предпочёл остаться с Китом, а не идти с нею. Выходит, ему машина дороже? Говорить не хотелось. Так и дошли молча до полевого стана.
И первое, что увидели — трактора! Целых два. Маленький и большой. Большой, голубого цвета, стоял перед низким, больше напоминавшим землянку, навесом, обвешанный какими-то сельскохозяйственными орудиями. Второй, маленький, оранжевый и ржавый, замер поодаль. Оставалось только найти тракториста.
Жека заглянул в полумрак под навесом, осторожно позвал:
– Эй, люди! – никто не отозвался, но в глубине что-то зашевелилось, и вскоре на свет вылез взъерошенный мужичок. Одет он был в мятые серые штаны, и такую же мятую рубашку неопределённого цвета. Криво застёгнутая, она открывала загорелую, поросшую редким волосом грудь.
– Чего надо? - хмуро осведомился вылезший.
– Добрый вечер! – улыбаясь ответил Жека.
– Мы застряли. Помогите, пожалуйста, – сказала Валя.
Через пять минут они уже знали, что мужичка зовут Витёк, и что он в самом деле тракторист, оставшийся в ночь на покосе, и что с рыбалкой в здешних местах полный порядок. Вот только ехать вытаскивать из трясины Кита Витёк отказался напрочь:
– Дурни городские, так вам и надо! Нашли куда сунуться! Там же до августа не просыхает! Я там два трактора засадил!
Напрасно Жека напирал на рыбацкую солидарность, сулил за спасение из трясины всё что только возможно в таких обстоятельствах. Деньги! Водку! Витёк улыбался, и только. Наверное, Жека так бы и ушёл. Он с досады уже и собирался уйти…
– Но, может, вы нам хоть лопату дадите? И доски… если у вас есть… – спросила Валя.
Витёк смерил её взглядом. Наверное представляя как Валя станет работать лопатой, и совать под Кита доски. Молча докурил сигарету, сплюнул, и произнёс:
– Большой туда не пройдёт. И агрегаты снимать долго. А маленький не заводится.
– Так что же делать? – в Валюшином сердце зажглась надежда. Тракторист пожал плечами, помолчал, выдерживая паузу, и, видимо, наслаждаясь моментом.
– Дёрнуть попробуем. Кто-нибудь сядет в рыжий, а я подъеду, и синим дёрну. Пойдём — обратился он к Жеке.
– Я? Да я и машину-то никогда не водил. Велосипед только.
– Велосипедист что ли? – ухмыльнулся Витёк. – А ты? Тоже велосипедистка?
– Нет… Я умею… Машину водила, права есть. А трактор…
– Ну надо же когда-нибудь начинать. Пошли! Покажу как.
Валя забралась в кабину оранжевого тракторишки. Руль торчал непривычно высоко, и сидеть было неудобно. Витёк провёл короткий инструктаж - не бояться, слушать его команды, и следить, чтобы не выбить зубы о руль, если вдруг сильно рванёт. Потом подогнал большой трактор, сцепил обе машины стальным тросом, и…
Рванул несильно, но Валя от волнения едва не прикусила язык. Маленький трактор покатился вслед за большим, подпрыгивая на неровностях, несколько раз чихнул, и завёлся!
Тарахтение трактора Саша услыхал задолго до того, как из зарослей высунулся оранжевый нос. Боясь увязнуть, Витёк не стал выезжать болотистую полянку. Они сцепили вместе два троса, стальной и матерчатый, Саша завёл мотор, включил задний ход. Трактор медленно тронулся, выбирая слабину, и легко откатился назад, а Кит ничуть не двинулся с места. Матерчатый трос порвался как слабая ниточка. Тогда они сложили остаток вдвое — и опять неудача. Потом сложили вдвое оставшиеся обрывки. Теперь машина слегка дёрнулась, прежде чем четыре слоя бывшего троса превратились в лохмотья.
Саша боялся, что трактористу надоест возиться, и он просто уедет. Но теперь, видимо, уже сам Витёк не хотел отступать. Он подогнал трактор к самому краю грязищи, на длину стального троса, и крикнул:
– Цепляй!
Настал момент истины. Трос натянулся, тракторишка напрягся, Кит бешено вращал колёсами, силясь освободиться, и даже немного прополз назад. Но тут огромные ребристые катки трактора стали проскальзывать, зарываясь в мягкую землю.
Вот теперь Саше сделалось по-настоящему страшно! Чёрт с ней с ночёвкой, чёрт с ней с рыбалкой — но как достать из трясины Кита, если даже трактор бессилен?! Искать другой, на гусеницах? Но разве он сможет доехать сюда?
Но Витёк не сдавался.
– Попробую зайти правее! – крикнул он, и, ломая кусты, загнал трактор почти в самые заросли. И когда трактор, ревя мотором, дал задний ход, Кит наконец медленно, но уверенно пополз из болота. Свобода!
На радостях Саша совал трактористу бутылку водки, какие-то деньги, а он ещё раз посмеялся над незадачливыми джиперами, свернул трос, залез в кабину, и оранжевый тракторишка скрылся среди деревьев.
– Ну, ребята, не знаю, что бы я с вами сделала, если бы мы там остались! –- сказала Валя, когда, переведя дух, они выехали назад в поле, и мужчины немного отмылись в ближайшей луже. Взъерошенные, в замызганной одежде, с грязными разводами на лицах, они стояли и счастливо улыбались. Смешные! Ну разве можно на них сердиться?
Пока ставили лагерь, почти стемнело. Трещал костёр, разбрасывая рыжие искры, над огнём висел на треноге чайник. Настали те самые прекрасные часы, ради которых раз за разом тянет из города. Хорошо отойти от огня в прозрачную темноту, запрокинуть голову, и смотреть как спокойно и ясно светят из невообразимой дали звёзды. Но сегодня, после всех пережитых треволнений, хотелось лишь одного — спать. Костёр догорел, лёжа в палатке Валя слушала как в ерике идёт ночная жизнь. Кто-то плескался, булькал, шлёпал по воде чем-то плоским. Рыба? А может это резвились кикиморы, приглашённые к водяному на званый ужин?
[left]Утро выдалось тихим