И снова о родителях Глава 3

Девичья фамилия матери мужа – Беспалова. Говорящая фамилия, переводится – «без пальца». Беспалова Любовь Тимофеевна 1926 года рождения. Её семья проживала на северо-востоке Украины, Сумская область, деревня «Середина-Буда». В период с 1930 по 1935 год обстановка в Украинской ССР была крайне тяжёлой – после 1932-1933 года в республике разразился массовый голод, известный как голодомор. Правительство проводило на Украине радикальную модернизацию – раскулачивание и насильственную коллективизацию, что явилось причиной масштабных демографических потрясений. Поэтому ещё до начала Великой Отечественной Войны семья Беспаловых со своими  пятерыми детьми переехали в Сибирь - в посёлок Моряковский Затон (в народе – Моряковка). В то время его территория относилась к Новосибирской области, а тринадцатого августа одна тысяча девятьсот сорок четвёртого года указом Президиума Верховного Совета РСФСР была образована Томская область, и Моряковский Затон отнесли к новому региону. В семье Беспаловых родилось три сестры Люба – старшая, в последствии моя свекровь, Галя и Тася. Люба всю жизнь проработала учителем начальных классов и в 1983 году ей даже хотели присвоить звание заслуженного учителя СССР, но из Москвы пришло распоряжение, чтобы наградить другую учительницу. Москва отклонила кандидатуру Любовь Тимофеевны по причине отсутствия высшего образования. Помню, что свекровь по этому поводу очень переживала, т.к. любила свою работу и отдавалась детям и школе всей душой. Помню, что даже в пенсионном возрасте она получала письма от своих учеников. Скажите, много вы знаете таких людей, которые пишут письма своей учительнице начальных классов? А ей писали. Значит, помнили. Вспоминаю, как она говорила мне, что в каждом человеке обязательно есть что-то хорошее, только его нужно разглядеть и вовремя похвалить… Даже самого слабого ученика, даже если у него плохо получается. Интересно, что тогда в нашей стране даже в Президиуме Верховного Совета  работали люди со средним образованием, поэтому нас всех озадачила эта мотивация, хотя, сейчас я уже понимаю, что она явилась формальной причиной. Вторая сестра - Галя получила среднее медицинское образование и проработала  в сфере медицины в родильном доме, а несколько лет перед пенсией она трудилась медсестрой в женской консультации. Тася работала школьным библиотекарем. Всех женщин - Беспаловых можно уверенно отнести к интеллигенции. Замечу, что в семье мужа я за всю свою жизнь ни разу не услышала ругательного слова, или чтобы они разговаривали друг с другом на повышенных тонах. Напротив, моя свекровь всегда разговаривала тихо, но это и заставляло внимательно слушать её. Думаю, что она демонстрировала один из своих педагогических навыков, тысячекратно испытанный на учениках, который перенесла в семью. Но была и обратная сторона этой медали - в семье мужа почти не прикасались друг к другу – обнять, прижаться, погладить по плечу. Это считалось признаком невоспитанности Они могли говорить друг другу добрые слова, не подкрепляя их тактильным контактом. Интересно, что в моей собственной семье нас с братом постоянно «облизывали»… с самого детства. Я, будучи в девятом классе, когда мы гостили у бабушки с дедушкой на Украине, ночевала с папой на одной кровати. Старики жили в одной комнате с удобствами в подвале, т.к. это здание когда-то служило гостиницей, и поэтому отдельных спальных мест в доме не было, на полу тоже невозможно разместиться, слишком большая семья.  Мне казалась такая постановка вопроса естественной. Поэтому, когда я вышла замуж и попала в другую семью, а мы начинали жить у родителей мужа, мне очень не хватало обычного человеческого тепла. Я понимаю, что нельзя требовать от человека то, чего у него нет, что воспитание накладывает свой неизгладимый отпечаток, но одно дело это понимать, а другое, к этому привыкать. Помню момент, когда мы выходили из ЗАГСа. Зима, холод. Двадцать третье января одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года, на улице тридцать два градуса ниже нуля. Я в свадебном гипюровом платье.   Мы спускались по ступенькам к гостям. И так хотелось, чтобы муж взял меня на руки и пронёс по этим ступенькам. Сколько раз я видела эту картинку, сколько раз представляла её. И это ведь стало традицией у молодожёнов нашего города. К слову, я весила тогда сорок шесть килограммов – бараний вес, как выражалась моя мама. А он взял меня под руку и сказал, что может поскользнуться, и мы будем смешно выглядеть. Для них – Бобровниковых и Беспаловых было очень важно, что подумают люди, что они скажут, как выглядеть перед ними. Коля  на наших семейных застольях часто называл меня супругой, а не женой. И ещё меня очень удивило, что он к своим родителям на "Вы" обращался: "мама, вы... папа, вы...". ЧуднО мне это было, я долго привыкала к таким его обращениям. Мой муж жил с ними до двадцати семи лет, и мать в доме была "серым кардиналом". Муж и сын ей исправно свои зарплаты отдавали. а когда мы поженились, то он свою зарплату снова матери понёс, мы ведь тогда с его родителями ещё жили, а она ему сказала: "Неси жене".
Когда соединяются два столь разных рода и девушка попадает в семью жениха, то такие «мелочи» вырастают до неимоверных размеров, и это различие ломает психику. Помню, как часто он говорил, что я мастер делать из мухи слона. Я никогда не видела, чтобы мать в их семье сушила на батареях на виду своё бельё, может, потому что в их семье было трое мужчин и только одна женщина. Она закрывала меня марлей, когда я кормила свою Леночку, и я не могла как следует разглядеть лица ребёнка. Я срывала в сердцах эту марлю, а Леночка вдруг начинала плакать и отворачивалась от груди.
Помню момент, когда свекровь попросила меня приготовить ужин и накрыть на стол. Я поджарила яичницу с беконом, нарезала хлеб, мы часто с девчонками в общежитии готовили себе на ужин такое блюдо, поставила сковородку в центр стола и всем положила по вилке. Свекровь посмотрела на мою сервировку, молча принесла четыре тарелки, салфетки, чашки с блюдцами и «заварник».
- Так же лучше, потом посуду мыть не надо.
У нас всегда в общежитии была очередь в раковину в кубовой, и дежурным приходилось выстаивать эту очередь, чтобы не пропускать «зайцев». А в это время свободные от дежурства девочки встречали гостей – ребят со старшего курса, у них в комнате после ужина  разговоры разные интересные начинались, взгляды, симпатии. Придёшь с  дежурства и обязательно что-то интересное пропустишь.
- У нас есть горячая вода, - ответила свекровь.
Зато, когда я пекла пирожки, то Алексей Николаевич говорил ей:
- Учись у Наташи, никогда таких вкусных пирожков не ел, ты так не умеешь.
Свёкор хитрить не умел, говорил, что думал, мне с ним всегда было проще.
А она молчала, но я-то была на седьмом небе. Мы с Колиной матерью очень разные. Свекровь мудрая, скрытная, хитрая. А я молодая была, не опытная совсем, к тому же, мужа сильно любила, скрывать ничего не умела – всё на лице написано, и их манипуляций не замечала.
Когда меня сватали, моя мама им сказала за общим столом: «Наша Наташенька готовить  совсем не умеет».
А я и вправду в родительской семье не готовила, родители меня вообще ничего делать не заставляли. Только училась как сумасшедшая, да ещё и в музыкальной школе. Моя мама потом признавалась: «Как выходной, я всё жду-жду, когда же она перестанет свои гаммы  играть, когда на улицу пойдёт с подружками. А она за пианино всё сидит, а потом закроется у себя в комнате и книжку читает».
А когда наши родители встретились уже после свадьбы, то Любовь Тимофеевна сказала маме: «Что это вы на свою дочь наговариваете, всё она умеет и даже очень вкусно получается». А так и было, я как пришла в их семью, то стала всё делать, будто всю жизнь этим занималась, сама не знаю, как это у меня получалось. Вроде как всё и раньше умела, вот что любовь с человеком делает.
Потом шутила с подругами: «Была Майсузенко, как сыр в масле каталась, а как стала Бобровниковой, то превратилась в бобра». Бобёр постоянно точит свой зуб. Потому что если он перестанет его точить, то может умереть. Зуб у бобра быстро растёт, и его нужно стачивать, иначе зуб может сломаться. Тогда бобёр умирает. Поэтому бобры так отчаянно строят свои плотины, у них грызть осины на уровне инстинкта заложено.
 В семье Беспаловых помимо трёх сестёр, было трое мужчин. Отец - Тимофей Андреевич Беспалов 1910 года рождения  (место рождения: Украина, Черниговская область, Сербудский район, село Рожковичи) и два сына Валентин и Андрей. В сорок первом году все трое призваны Томским РВК и отправлены на фронт.
  В 1942 году Тимофей и Андрей пропали без вести во время боёв на Северо-Западном фронте в Новгородской области, где наша Советская Армия пыталась прорвать блокаду Ленинграда.
Отец свекрови – Тимофей Андреевич долго считался пропавшим без вести, но в мае 1996 года поисковый отряд «Каскад» (посёлок Пестово) обнаружил его останки в Новгородской области около деревни Тютицы. Его личность установили по смертному медальону, в котором была указана его жена - Беспалова Пелагея Илларионовна и его сын – Валентин Тимофеевич. Дед мужа захоронен с почестями на воинском мемориале в деревне Мясной Бор в Новгородской области.
Старший сын – Валентин Тимофеевич 1925 года рождения служил на Фронте гвардии красноармейцем разведчиком-наблюдателем. Прошёл всю войну, дошёл до Берлина, выжил и вернулся домой. Был занесён в списки регионального «Бессмертного полка» в городе Томске. Валентин возвращался с войны весной в товарном вагоне, простудился и заболел туберкулёзом. После возвращения он прожил менее одного года и умер.
Имя второго сына в общедоступных электронных базах Минобороны «Память народа» не имеет отдельной прямой карточки с привязкой к Моряковскому Затону. Поскольку он пропал без вести, его личное дело могло остаться не оцифрованным.
Мать Любовь Тимофеевны – Беспалова Пелагея Илларионовна была не грамотной, но она воспитала в своих дочерях некую клановость, когда родные держатся друг за друга и помогают друг другу. Помню, когда родители мужа переехали в Северск с двумя детьми. Жили они тогда в деревянном бараке в комнате шестнадцать квадратных метров. Они переехали в наш город первыми, но постепенно перевезли за собой всех своих родных с их семьями. Свекровь рассказывала, как спали они в этой комнатушке на полу, и если ты лежишь у окна, то встать ночью уже нельзя потому что всё пространство на полу занято спящими родственниками. Дружно жили, не ссорились – «в тесноте, да не в обиде». А в наше время родные люди становятся врагами из-за наследства – квартиру не могут поделить. Потом постепенно стали получать жильё и отделяться одна семья от другой. Сколько я встречала семей, то замечала что такая клановость больше свойственна татарам, народам Средней Азии. Но с молодости я запомнила у Бобровниковых их семейные праздники и обильные столы, когда собирались все три сестры с мужьями, детьми и внуками, и сборища эти насчитывали по пятнадцать – двадцать человек. В моей родной семье такого не было, поскольку отец проходил в Сибири воинскую службу, остался здесь, привёз с Украины