Расскажу совсем немного о родителях и их предках по мужу. Мне удалось поднять совсем небольшой слой их родословной - сковырнуть только самую макушечку этого огромного айсберга. Воспоминания скудные, в основном, из рассказов родителей мужа. В молодости всё наше время занимают работа, дети, друзья, учёба. Мы отдаём всему этому львиную часть наших предпочтений, и нам даже в голову не приходит расспросить своих родителей, как они жили в детстве. Если мы только не живём бок о бок со своими бабушками и дедушками. Это как раз наш с мужем случай - наши родители территориально отделились от предков, когда были ещё совсем молоды и эта удалённость сказалась таким образом, что прошлое отодвинулось на дальний план в самом широком смысле слова.
Я успела!!! Успела, когда отец мужа был ещё жив, правда, память у него к тому возрасту уже не могла связать некоторые факты из его биографии, но кое-что мне всё же удалось выведать. Я нашла в альбоме Алексея Николаевича маленький клочок картонной бумаги размером тринадцать на шесть сантиметров. И на этом клочке были наклеены две фотографии его родителей размером три с половиной на два с половиной сантиметра. Так же мне попались фотографии его братьев и сестёр. Вытертые выгоревшие чёрно белые фото в полуживом состоянии – фото тех детей, которые выжили. В семье родилось тринадцать детей, но я обнаружила фото только шести. Видимо, остальные умерли в детстве, ничего вразумительного свёкор о них не сказал. Интересно, что он рассказывал: «Мать рожала каждый год. И когда родился очередной мальчик, родители назвали его Иннокентием, в надежде, что он умрёт, потому что один ребёнок, названный Иннокентием, уже умер. Но этот чудесным образом выжил». Чудесным образом… Это говорит о том, на сколько тяжело и бедно жила семья, прокормить столько детей они не могли, поэтому слабые умирали. Как в природе. Всё очень рационально - выживают самые сильные отпрыски для сохранения вида, слабые выбраковываются. Я с этим теоретически согласна, но думаю, что у людей существует некая алхимия, которая в редких случаях не даёт умереть слабому, чтобы в последствии из его истока родился великий. Я называю это Божьей милостью, хотя, в самом глубоком смысле, это тоже некая рациональность, способствующая эволюции, которую нам – людям сложно охватить своим ограниченным умом.
Бобровниковы. Фамилия происходит от названия рода занятий родоначальника и имеет чисто славянские корни. Она относится к древнему пласту «профессиональных» фамилий, связанных с княжеским и государственным промыслом. Буквально фамилия означает «сын бобровника» или «потомок бобровника». Бобровник – это человек, который занимался охотой на бобров и охраной мест их обитания, заготовкой ценного бобрового меха и бобровой струи - густого ароматического вещества, вырабатываемого в железах речного бобра. Животные используют этот секрет для метки территории и защиты от микробов, а в народной медицине он применяется в виде настоек, капсул и мазей и, как средство для повышения иммунитета. В Древней Руси и Великом княжестве Литовском, куда входили украинские и белорусские земли, бобр считался стратегическим и очень дорогим ресурсом. Из-за этого бобровники были не простыми рядовыми охотниками, а составляли особую категорию населения – Княжеские слуги. Бобровники находились на службе у князей и крупных бояр, имели исключительное право вести промысел на строго определённых княжеских территориях. Это было привилегированное сословие: бобровники освобождались от многих общих налогов и повинностей, так как платили дань - «оброк» непосредственно ценным мехом. Их обязанности – охрана угодий от браконьеров. За нарушение княжеских бобровых законов в XVII-XVIII веках карали огромными штрафами. Когда в XVII-XVIII веках бобровый промысел перестал быть государственной монополией, слово «бобровник» превратилось в обычное прозвище или фамилию для людей, чьи предки веками владели этим мастерством. Они мастерски умели выделывать мех и считались первоклассными скорняками.
Надо заметить, что когда я попала в новую семью, то столкнулась с тем, что её мужчины активно занимались охотой и рыбной ловлей. Это было больше, чем хобби. В семье имелось разрешение на обладание огнестрельным оружием для целей охоты. В доме я увидела оборудованные сейфы для хранения оружия. И муж и свёкор имели каждый своё ружьё. Занятие охотой казалось мне странным, потому что еды в магазинах в то время было достаточно, и я понимала, что причина не в выживании, а обыкновенном охотничьем инстинкте, азарте, но сейчас понимаю, что это генетически предопределено . Из дичи, которую они привозили, я могла есть только рябчиков и именно, бульон. Как-то в кулинарной книге одного аристократа прочитала напутствие: «мясо отдайте в людскую, а бульон можно подавать к столу».
Муж и отец постоянно охотились. На лося, зайцев, утку, боровую дичь. В квартире было множество чучел: глухаря, капалухи, уток. Помню, как муж учил нашу кошку приносить заячью лапу – высушенный мохнатый фрагмент заячьей конечности с коготками. Муж подбрасывал эту лапу, а кошка, как собака, подбирала её и приносила хозяину. Помню, как они с отцом привезли зимой вынутого из петли, околевшего зайца. Он лежал на брюшке на трюмо с открытыми глазами, как живой, но очень-очень твёрдый – задубевший. Наша Леночка, ей тогда было три года, гладит его по спинке и спрашивает.
- Почему зайчик не бежит?
- Зайчик спит.
- А почему у него глазки открыты?
Надо было как-то объяснять ребёнку. И хорошо, что тогда мы уже жили самостоятельно и таких моментов у нашем доме не случалось, а только когда приходили к родителям.
Территориально, отец мужа – Бобровников Алексей Николаевич родом с Байкала - Иркутская область, посёлок Листвянка, а ранее село Лиственничное. В условиях Сибири фамилия Бобровников приобретает конкретное профессионально-географическое значение. В основе так же лежит славянская профессия «бобровник», но её появление на Байкале связано с уникальной историей освоения Сибири. Как Бобровниковы оказались в Листвянке? Сама Листвянка была основана сравнительно поздно в 1725-1730 годах, а год рождения свёкра 1928, соответственно, у его родителей примерно минус двадцать – тридцать лет – самое начало XX века.
Первыми жителями Листвянки стали государственные служащие, мещане Иркутска и сибирские казаки, которые ставили в этой местности зимовья для промысла, рыбной ловли и обслуживания байкальской переправы. Поскольку коренное население Сибири – буряты, эвенки таких фамилий не носили, предположительно, предки мужа пришли на Байкал из европейской части России.
Существует два исторических сценария - казачьи первопроходцы XVII–XVIII века: Родоначальник по фамилии Бобровников мог прибыть в Сибирь в составе казачьих отрядов, которые основывали Иркутский острог и осваивали Байкал. В европейской России его предки веками занимались государственным бобровым промыслом, и эта фамилия закрепилась за ними еще до похода за Урал. И ссыльные или переселенцы XVIII–XIX века: Листвянка строилась и развивалась в том числе силами ссыльных и переселенцев. Вспомнила, как младшая дочь мне сказала: «Те, кого достала власть, оказались за рубежом, а те, кто достал власть, в Сибири». В Сибири люди с профессией охотника -«промышленника» ценились невероятно высоко. Семья Бобровниковых могла осесть в Листвянке, переключившись с бобров на главный байкальский промысел — добычу соболя, нерпы и знаменитого омуля. Смысл фамилии для сибирской ветви для Бобровниковых из Листвянки означает «гордый род потомственных таежных охотников и первопроходцев Сибири». Это фамилия людей, которые умели выживать в суровых условиях тайги, знали повадки ценных пушных зверей и обеспечивали государственную казну дорогими мехами.
Дед мужа по отцу – Бобровников Николай Феофанович. Внимательно рассматриваю фотографию, слава Богу мы живём в том времени, когда со старыми маленькими потёртыми фото можно совершить чудо – сделать их рассматриваемыми. Оквадраченное худощавое лицо с заострённым подбородком, посаженные глубоко, близко к переносице, круглые глаза. Заострённый к кончику, небольшой аккуратный нос, усы, редкая бородка и оттопыренные уши. Взгляд немного детский, неуверенный. Голова в плечах – без шеи, словно человек ищет защиты. Густые, с проседью на висках, аккуратно постриженные волосы и густые домиком брови. Шатен. Внешность убедительно славянская. Искусственный Интеллект сообщает по поводу имени и отчества: «Казаки и русские переселенцы, прибывшие в Сибирь, давали свои детям и внукам русские имена, но сохраняли характерные черты коренных сибирских народов. Редкое и красивое отчество дедушки — Феофанович (от греческого имени Феофан — «явление Бога») — говорит о том, что его отец родился в глубоко верующей или крещёной семье, где имена строго давались по церковным святцам».
Бабушка мужа по отцу – Бобровникова Анна Ильинична. Остячка.
Уверенное лицо с высоким открытым лбом, узкие губы сжаты в тонкую полоску, уши плотно прижаты и почти не заметны, монгольский разрез глаз, густые чёрные волосы – в целом марсианский тип. Взгляд мудрого, всё понимающего человека, не агрессивный, я бы сказала, добрый, но не простой. Волосы густые, тёмные, зачёсанные назад. Хорошо различимая шея. По ощущениям, в паре доминировала именно бабушка. Искусственный интеллект указывает на глубокие сибирские корни этой женщины и сообщает:
«Остяками в Российской империи до 1930-х годов называли коренные финно-угорские и самодийские народы Сибири: преимущественно хантов, манси и селькупов. Учитывая место проживания, с высокой долей вероятности речь идет о южных хантах или селькупах (остяках-самоедах), которые исторически населяли бассейны рек Обь, Томь, Кеть и Тым.
Сочетание исконно русской фамилии и коренной сибирской внешности объясняется двумя историческими процессами:
Крещение и смена имен: В XVII–XIX веках коренное население Сибири активно принимало православие. При крещении они получали русские имена, отчества и фамилии своих крестных отцов — часто местных казаков, служилых людей или купцов по фамилии Бобровниковы.
Межнациональные браки: Казаки и русские переселенцы часто женились на местных остяцких женщинах. Их дети и внуки носили русскую фамилию, но сохраняли характерные черты коренных сибирских народов».
Из рассказов своего свёкра вспоминаю, как говорил он о своей матери: «Умнейшая была женщина, спокойная, выносливая и очень терпеливая. Работала на переправе. Помню, идёт с работы и каждый день у неё четушечка водочки припрятана, любила выпить, царство ей небесное. А отец работал на рыбном промысле». Вот так и рождались у них дети – просто и без затей. Народили аж тринадцать детей, из них две девочки – Люба и Оля, даже не знаю, живы ли они теперь, знаю только, что остались жить на Байкале. Остальные сыновья, но фото я обнаружила только четверых – Николая, Иннокентия, Дмитрия и Павла. Они тоже остались жить в местах, близких к своему рождению, как и их сёстры, только Алексей – мой свёкор переехал жить в Томскую область.
Похоже. Что остальные дети умерли в детском
Как можно глубоко погрузиться в ваше прошлое.. Интересное, яркое, настоящее .