Короткими перебежками. Глава 7. Полный размах куриных крыл

Однако, Оглоблину надо было только взяться! И был он тут как плохой паровоз: сначала не разгонишь, потом не остановишь! Хорошо конечно было поспевать за всем вразвалочку (хоть и была та неспешность напускной), но когда пахло жареным, умел кок и «скорость включать». Памятуя в эти моменты своё матросское прошлое. Когда в трюме не находилось лишней секунды, чтоб расстегнуть верхнюю пуговицу телогрейки, да дать доступ холодному воздуху к распаренному от бешеного ритма работы телу. То была работа – на износ! А это – баловство одно.

И также хорошо помнил Оглоблин слова своей наставницы – шефини Полины, что учила его, сорокашестилетнего  судового повара – пекаря 3 категории и выпечке хлеба насущного, и мудрости поварской.

- Я выкручусь на камбузе из любой ситуации.

Взял и Оглоблин этот тезис себе на щит, добавив своё: «Спокойствие, только спокойствие: никто не уснёт голодным». Работало безотказно.

Вот и теперь – крейсерским ходом сварен был замечательный гороховый суп – и было еще каких-то полтора часа ему настояться! «Хороший суп – половина трапезы», - английская поговорка. И всегда с промежуточным вздохом облегчения закрывал Оглоблин крышку суповой кастрюли вслед за финальным аккордом – брошенными лавровыми листами: «Теперь голодными уже всяк не уйдут – первое готово!». Хоть с сегодняшнего утра это больше не работало – с третьим механиком-то… И суетился Оглоблин уже с куриными грудками, разрезая их пополам – две отбивные получалось. С одним сейчас безусловно везло – 25 человек их на судне было. Значит, за вычетом Оглоблина (себе кок сроду не готовил) – двадцать четыре порции: прекрасно делится на два, три, четыре, шесть и восемь. Удобно для раскладки по противням и дележе на порции. А то было – 22 человека: и как ты тут разделишь поровну, скажем, омлет с двух противней, или пиццу? Двадцать порций равными квадратами – прямоугольниками, а две полосками с краю вырезай? Плохая получалась геометрия!

А арифметика – они и вправду царица ума! Повара – во всяком случае. Никуда без неё – не только количество порций обсчитать, но и на каждое блюдо ингредиенты прикинуть: сплошь вычислительная работа мозга.

Нарезанные куски куриной грудки следовало еще поколотить слегка – самую малость, чтоб не пробить насквозь. Что спокойно и  с удовольствием сделал Оглоблин: для этой операции имелся у него пакет целлофановый, специальный – из под макарон. Вот, аккуратно засовывая в него  по две отбивные, Оглоблин молоточком и колотил – никаких брызг окрест!

Не заморачиваясь, смазал каждый кусок кисточкой, обмакнутой в соевый соус: он специфический  привкус придаст, ну и вместо соли, значит. А что -  в Азии, говорят, давно уж солью поваренной не пользуются: полностью её соевый вытеснил.

И теперь секрет на миллион – KFC по – оглоблински! В одну миску насыпал он муку и крахмал кукурузный ( немереные запасы которого оставил сменщик). Добавлял щепотку красного перца – так любимого нашими индонезийскими друзьями, и куркумы. И обмакнув отбивную в льезон, щедро валял её в этой доморощенной своей панировке, и смело отправлял на сковороду: Кулибин от кухонного очага!

Потому что – бес его знает, как на самом деле надо: Оглоблин в сети этих ресторанов не работал.

Худо – бедно, но панировка давала подобие пышности. Поджарившись, была хрустящей и имела своеобразный вкус, но главное – боевой бело – желто – коричневый, с красноватым оттенком, боевой раскрас. Не такой  конечно  живописный, как в ресторане – конкуренте, но очень к тому близкий. Главное же – она полностью сохраняла все соки курицы, отчего отбивные были очень сочными. А какому-нибудь зануде  с диетическим питанием можно было смело сказать: «Так ты и не ешь оболочку из теста тогда! Она здесь для другого – чтоб запечатать отбивную: чтоб сок весь остался.  Так что, ты вилочкой аккуратненько соскребай, соскребай!».

Жарить куриные отбивные было уже любо-дорого. Красиво укладывались они на противень, и  на радостях Оглоблин вспомнил в очередной раз душещипательный ролик о Полковнике Сандерсе: жена выслала ему как-то в рейс. В нём, оптимистичном по замыслу, но печальном на деле, ведалась грустная история всей жизни Полковника, которого отовсюду увольняли, и  что выйдя на пенсию хотел даже руки на себя наложить. Но вспомнил вовремя – курицу он готовить умеет замечательно. Вот на все свои оставшиеся полсотни долларов накупил по жизни неудачник курочки, замариновал – пожарил, и ходил от двери к двери в городе Кентукки – продавал. Это в свои-то шестьдесят пять лет… А в восемьдесят восемь стал миллионером!

Много Оглоблин черепил над этим клипом после просмотра. Всё, вроде, складно! Только что –  в Америке это случилось. А приготовь, положим, ты курицу где-нибудь на родных просторах - в Урюпинске, и ходи от двери к двери – предлагай! Скорее всего, что курицу-то возьмут – самое то на закусь хозяевам придётся! Но в качестве оплаты нахлобучат тебе ту сковороду, или кастрюлю на голову, да и с лестницы взашей спустят – но-нашему!

На том весь бизнес бы и кончился: не дадут у нас крылья на полный размах расправить – куриные даже. Курица - не птица, а вам тут, как говорится, не заграница!

Оглоблину до пенсии было еще скрипеть и скрипеть. Греметь, как медному котелку. Если бы те времена, в которых бодро начинал он свою трудовую деятельность, не обрушились и не ухнула в бездну могучая держава – Оглоблин бы уже два года, как получал льготную пенсию. Потому что морякам рыболовного флота полагалось выходить на пенсию в 55 лет – на пять лет раньше положенных мужчинам шестидесяти. Правда, была законная оговорка – 12 лет «чистой» воды. То есть – двенадцать лет должно было набраться работы на судах Минрыбхоза именно в море – так называемых «морских». И конечно, было их у Оглоблина уже за глаза и за уши, но с развалом Союза пришлось ходить на судах частных сомнительных фирм и компаний ( бандюков, прямо скажем! ),  что хоть и были под российским флагом, но отчислений в пенсионный фонд по царившему в девяностых бедламу не  делали. А потом и вовсе зачастил  «под флаг» - иностранный.

А тут еще пятёрочку лет всем до пенсии накинули – чтоб вровень, значит, с Полковником Сандерсом. Мол, не стареют душой ветераны,  да и кому еще теперь работать?

Да и размер будущего пенсиона явно не позволял расслабиться: жарить тебе, Оглоблин, куриные отбивные до гробовой доски -  миллионер – долгожитель Полковник еще покурит!

(продолжение следует)