<Опустошение> (Дневник искателя)
<Сказка>
- Неужели вы верите в эти сказки?
- В страшные – да, в добрые – нет. А в страшные – сколько угодно…
С.
Уже совсем рассвело, когда я проснулся от голосов, доносящихся с улицы. Вспомнил, что давеча Айла уложила меня на кровати, а сама ушла спать в другую комнату.
Следом припомнил и остальные вчерашние события. Хотелось снова зарыться в подушку, окунуться в омут сна и забыть обо всем. Но, наконец, я взял себя в руки, встал. (Уснул в одежде, так что одеваться не пришлось.) Вышел на кухню и умылся в умывальнике. Вода была теплая, приятная.
Нащупал в кармане телефон. Вспомнил, что выключил его еще там, у реки, но включать обратно не стал. Что делать дальше, никакого понятия я не имел. С Историком и Большим покончено, в этом я был уверен на сто процентов. Я к ним не вернусь. Что-то подлое было во всей этой их схеме, в их обмане. Особенно мне была неприятна их связь с опустошителями. Значит, я больше не искатель? Но что из того? Если я уже нашел...
Вернулся в комнату. Куртка лежала на полу. Одел ее и вышел на улицу.
На скамейке сидела Айла, а возле нее крутились пятеро детей. Три мальчика и две девочки.
Айла мне улыбнулась и рукой указала на скамейку. Я сел возле нее.
- Вот, играю с детьми, - сказала она.
- Это твои дети?!.. – вырвалось у меня. Кажется, я закричал.
- Ну да… То есть, нет. Соседские они.
Айлу явно позабавила моя реакция. Она засмеялась. Дети перестали бегать и уставились на меня во все глаза.
- Вообще-то, нужно здороваться, - сказала им Айла. Но дети молчали. Смешно так застыли с раскрытыми ртами.
- Ну?
- Здрав-ствуй-те! – хором проговорили дети как в детском саду.
- Привет! – ответил я и помахал им рукой.
Дети продолжали стоять и смотреть на меня. Даже об играх своих забыли.
- Ты что – ее муж? – расхрабрившись, спросил меня один из мальчишек, самый старший. Ему было лет восемь, наверно. На правой щеке, ближе к уху, у него была большая родинка. Айла засмеялась.
- А ну-ка брысь отсюда, играйте! – сказала она. И дети, словно по команде, продолжили носиться по двору. Я повернулся к ней.
- Спасибо тебе.
- За что?
- За то, что приютила… За то, что дурачку раскрыла глаза. Я ведь, получается, был в одной команде с этими мерзкими поджигателями. До сих пор не могу в это поверить. – Мне было крайне неловко после вчерашнего. – Надеюсь, соседи ничего такого не подумали?
- А что они могли подумать? – Ее глаза… Они были такие искренние, добрые. Я не мог отвести от них взгляда.
- У вас тут так много детей, - говорю.
- Это все. На всю деревню.
- Понятно…
Помолчали. Я обнаружил на руке мозоль и стал медленно отдирать ее от кожи.
Вдруг к нам подошел все тот же мальчишка с родинкой, с явным намерением что-то сообщить. Он покопался у себя в карманах, с трудом выудил оттуда большую зеленую пуговицу, фигурку бегемотика и ржавый гвоздь. Оставшись явно недоволен результатом, он быстро убрал их обратно. Посмотрел на меня с вызовом и гордо проговорил:
- А мы – безотцовщина. Представляешь?
Мне кажется, он не до конца понимал значения этого слова. Я растерялся. Не знал, как реагировать.
- Кто тебе это сказал? – как-то по-детски рассердилась Айла. – Чтобы я этих слов больше не слышала!
- Это дед нас так называет, - обиделся мальчик.
- Я с ним поговорю, - сказала она. – Больше не произноси это слово.
Мальчик вытер рукавом сопли, кивнул и побежал обратно к своим друзьям.
- А они тебя слушаются…
- Ну, я тут вроде как старшей сестры у них.
Снова молчание.
- Слушай, где у вас тут туалет? – спросил я, не выдержав.
- Там, слева, обойди дом и увидишь, - сказала она.
Когда я вернулся, дети катались по земле, отнимая друг у друга какую-то палку. Айла их разнимала.
- Быстро сядьте на скамейку, и я расскажу вам сказку.
Сердиться она не умела. Но дети непонятно почему тут же ее послушались. Они мигом забыли о палке и, толкаясь, расселись по местам.
Я встал возле ворот, стараясь быть незаметным.
Айла подняла палку с земли и кинула ее в огород. Вернулась к детям. Она стояла ко мне спиной и не видела, что я вернулся.
- Если не будете слушаться, сказку не получите, - сказала она. Но дети уже и без того тихо сидели на местах и, как мартышки перед Каа, внимали каждому ее слову.
Вот такую сказку она им рассказала.
СКАЗКА ПРО ТИПУНА
Жили-были гуси. Обычная такая гусиная семья. Гусак, гусыня и маленькие гусята.
Гусята были озорными, веселыми. Целыми днями они нежились на солнышке, купались в лужице, бегали по зеленой траве и играли в разные веселые игры. Однажды они что-то не поделили между собой, разругались в пух и прах, и устроили кучу малу. Щипали друг дружку за бока, толкались, гоготали на всю округу.
Прибежала тогда мать гусыня, разняла всех детей своих и сказала:
- Если вы будете ссориться и драться, то придет из леса демон раздора и поселится у вас на языке. Он будет управлять вашими чувствами, отравит ваш разум, обречет на вечные муки.
Испугались тогда гусята, и перестали драться друг с дружкой. Поняли они, что это нехорошо. Все, кроме одного. Не поверил он матери гусыне, посчитал это вздором, детской страшилкой. Стал исподтишка обижать своих братьев. И незаметно завелся у него на языке Типун.
Ему было больно и обидно. Сперва он испугался, хотел все рассказать маме. Но потом передумал. Отрава стала медленно расползаться по его телу…
Как-то один из братьев заметил на его языке каменный нарост. Он хотел всем рассказать об этом. Но пожалел родную кровиночку, промолчал. Гусенок клятвенно обещал брату избавиться от нароста, как только найдет способ.
На следующий день пошли они гулять вдвоем по полю. Мать запрещала им спускаться к быстрой реке. Но гусенок уговорил брата, заманив его дивными описаниями:
- Мы просто посмотрим, как бурлит быстрая река, как плавают серебряные рыбы в воде, как весело и непринуждённо летают в небе чайки!..
Гусенок не верил, что брат, зная его страшную тайну, будет молчать вечно. Страх обуял его. И поэтому, как только они подошли к реке, столкнул братца в воду – и того, как песчинку, унесла пучина.
Когда он вернулся домой, мать спросила:
- А где же твой братец, гусенок? Куда он запропастился?
- Он в луже утонул, мама. Я пытался, но не смог его спасти.
- А где же та лужа, сыночек? – спросила в отчаянии мать.
- Ее бык-рогач всю выпил, - ответил гусенок, не моргнув и глазом.
- А где же тот бык?
- Его забрал человек и разделал на мясо.
- А где же тот человек?
- Его ударила молния и он сгорел заживо. Только пепел от него остался.
- А где же тот пепел?
- Его ветром развеяло по земле…
Мать уронила голову и зарыдала. С тех пор Типун овладел гусенком полностью.
Неожиданно у матери гусыни один за другим стали пропадать и другие дети. Один сорвался с обрыва, другой задохнулся в песке, третий умер во сне. Плакали гусак с гусыней днями и ночами, не понимая, за что им послало небо такие страдания. И только Типун знал всю правду…
Вырос наш гусь Типун, обманом и хитростью стал вожаком стаи. Взял себе в жены самую красивую гусыню. Родились у них детки. Семь маленьких желтеньких комочка. И вроде бы – живи да радуйся, но голова вожака была отравлена злобой. Однажды, когда гусыня куда-то отлучилась, он завел детей в камыши и заклевал до смерти.
[justify][i]Вечером он собрал всю стаю и, плача крокодильими слезами, объявил, что детей унесли орлы. Он предложил ночью напасть на их гнезда и отомстить. А чтобы все быстрее ему поверили, подговорил глупых гусей-гоготунов, чтобы они гоготали во все горло о том, какие орлы хитрые и коварные. Но во время длинной речи вожака один из гусей заметил на его языке какой-то странного цвета нарост.