Учреждение, в котором я служил, находилось на территории военного госпиталя в старом двухэтажном флигеле. Построен он был очень давно. Когда-то это была обычная «комуналка», в маленьких комнатках которой жили врачи и медсестры. Никто не помнил, когда в этом здании был капитальный ремонт. А так называемый косметический ремонт отдельных комнат шел почти круглый год. Строители переходили из кабинета в кабинет, и через некоторое время возвращались обратно.
Пока я и офицеры отдела были в командировке в Сибири, в моем кабинете сделали ремонт. Побелили стены, потолок. Покрасили тёмно-вишневой краской старое, давно и наглухо закрытое окно. Пораженные грибком стены всех кабинетов были облицованы древесно-стружечными плитами. Когда-то полы во флигеле были паркетными. Но время и плохой уход за ним сделали своё дело.
Он весь, как говорят, «гулял», скрипел, местами вздулся, вылезли отдельные дощечки. Во время ремонта строители якобы перебрали, отциклевали и покрыли паркет лаком.
Когда мы вернулись из командировки я, осматривая кабинет, обратил внимание, что в дальнем углу комнаты две плитки паркета плохо подогнаны к плинтусу и имеется небольшая дыра. Хотел пригласить паркетчиков для устранения дефекта, но в суматохе забыл, и дыра в углу кабинета так и осталась.
Дело шло к зиме и мыши с улицы стали активно возвращаться на зимовку в здание. Рядом стояли ещё два таких же старых флигеля, но грызуны почему-то шли именно в наш. Возможно потому, что у нас во всех кабинетах и в архиве хранилось несколько сотен томов с подшитыми (приклеенными) документами. Так что голодная зима, именно у нас, мышам не грозила.
Известно, что рядом с человеком мыши довольствуются практически любыми доступными кормами, вплоть до мыла, свечей, клея и т.п. Они одинаково охотно питаются зерном, мясом, шоколадом, молочными продуктами. В природе при избытке корма делают запасы. Едят рис и овёс. Очень любят сыр.
Сотрудники учреждения (кроме женщин) никакого внимания на них не обращали. Привыкли друг к другу. Мыши обнаглели, бегали даже днем по комнатам и коридору. Активной борьбы с грызунами никто не вел. Иногда появлялся санитар, раскладывал у нор и по комнатам приманку, но мыши никогда её не трогали и обходили стороной. Откуда они знали, что внутри отрава? Не знаю…
Рядом с кабинетом начальника учреждения была комната, где работали три женщины. Две из них на грызунов не реагировали. А молодая Ирина боялась мышей, как огня. Однажды наглая мышь взобралась по шторе к Ирине на стол и стала копаться в лежавших там документах (оказывается, мыши, как заправские альпинисты, отлично лазят по шелковым шторам). Ирина в это время, отвернувшись от своего стола, работала с картотекой. Увидев у себя на столе мышь, Ира вскочила на стул и закричала так, что перепуганный генерал и другие офицеры, прибежали в комнату к женщинам разбираться, что случилось.
После этого инцидента генерал собрал всех сотрудников у себя в кабинете и дал команду срочно начать борьбу с мышами самостоятельно, не надеясь на эпидемиологическую службу. Женщины предложили завести кота. Бездомных котов и кошек в подвалах госпиталя было много. Но поскольку наше учреждение вечером закрывалось на ключ, опечатывалось и сдавалось под охрану, оставлять кота в здании на ночь не рискнули. Никто не хотел возиться с его лотком, кормить, поить. Решили, что надо купить мышеловки.
Установку и заправку их приманкой генерал поручил мне, сказав при этом:
— Мне доложили, что Вы «специалист» по отлову грызунов. Возлагаю борьбу с мышами на Вас. До мая месяца надо от них избавиться, пока они не съели половину нашего архива. Мышеловки купим. Строителей я попрошу заделать все дыры в полах. Вопросы есть?
— Никак нет. Все понятно ответил я.
Это задание от генерала я получил потому, что однажды имел неосторожность рассказать в коллективе, как ликвидировал мышей у себя в квартире на 15 этаже.
В конце каждого рабочего дня я заправлял мышеловки, а утром выбрасывал пойманных мышей на улицу воронам, чему они были весьма рады и быстро усвоили, где можно позавтракать. По утрам они ждали меня с очередной добычей.
Питались мы в столовой военторга, находившейся в другом корпусе. Однажды я, зная, что завтра времени идти в столовую и стоять там в очереди у меня не будет, я принес бутерброды из дому, рассчитывая выпить чаю и перекусить на рабочем месте. Не помню почему, но накопилось много документов, с которыми следовало разобраться до конца дня.
Все сотрудники, кроме женщин, которые обедали на рабочем месте, ушли в столовую. В учреждении было тихо и спокойно. Я, не торопясь пил чай, размышляя как с горой бумаг работать дальше. Случайно бросил взгляд в угол комнаты, где в полу была дырка. Из неё на меня смотрели два маленьких, как бусинки, глаза и шевелились усы. Я сидел тихо, не двигаясь, наблюдая, что будет дальше.
Бусинки посмотрели во все стороны, как бы убеждаясь в безопасности своего пребывания в этом кабинете. Через несколько секунд серый мышонок уже был в кабинете, но от дыры далеко не уходил, оставив путь к отступлению. Кто-то вернулся с обеда и громко хлопнул входной дверью. «Серый» (так я назвал своего гостя) мгновенно исчез в свой лаз. До конца рабочего дня он больше не появлялся. И мне стало жалко, что произойдет, если эта кроха доберется до мышеловки.
Перед уходом домой я положил у норки маленький кусочек сыра. Утром сыра не увидел. Значит Серый утащил. Взрослая мышь достать сыр не могла. В небольшую дырку пролазил только мышонок. Днем гость не приходил. Приманка осталась нетронутой.
Я не знаю можно ли дрессировать домовую мышь, но у меня такая мысль появилась. Уж очень понравился мне мышонок. Когда-то я видел в цирке, как кот возил по арене вагончики, в которых было много белых мышей.
Методику дрессировки я придумал сам. Каждое утро брал кусочек сыра «Пошехонский» (других сортов не помню), резал мелкими кубиками и укладывал кусочки цепочкой с небольшими интервалами от дырки в полу в сторону своего письменного стола, постепенно увеличивая расстояние между кусочками.
Мышонок «сырную трассу» освоил мгновенно и без боязни постепенно подходил к моему столу. Важно было только чтобы в помещении была тишина. Мы подружились. Он совсем перестал бояться меня. Смело шел по направлению к столу. С первого дня я стал приучать его к кличке, и через некоторое время стоило мне негромко позвать:
—- Серый, Серый! Скорее ко мне, сыр засохнет, — и в дырке появлялись его красивые глаза-бусинки. Не думаю, что он знал свою кличку, но на мой голос он точно реагировал.
Как-то я открыл нижний ящик письменного стола, чтобы достать нужную бумагу и Серый мгновенно оказался в ящике. Тщательно ознакомился с его содержимым, ничего съедобного не нашел. Попробовал зубами на крепость стенку ящика, но быстро эту затею оставил и убежал.
Мне очень хотелось научить его брать приманку с руки. Он подходил к ладони, где лежал сыр, шевелил усами и ноздрями, но на руку не шел, а только нюхал пальцы. Стоило скрипнуть открывающейся двери или появиться в кабинете другому человеку и Серый тут же мгновенно исчезал.
Все сотрудники знали, что у меня «чуть не за пазухой» живет мышонок. Высказывали опасение, что он случайно попадет в мышеловку.
Приближалась весна. Интенсивно таял снег. Оставшиеся в живых мыши готовились к выходу на свободу. И тут, как по закону подлости, случилась беда.
Офицер моего отдела —- Алексей Макарович —- около столовой военторга приметил бездомного кота. Неизвестно какой породы был кот, но в столовой его раскормили хорошо. Он был грязный, шерсть свалялась на нем клоками. Но все равно был красивый и очень ласковый. Поскольку дочь офицера якобы все время просила родителей купить котенка, отец решил забрать кота домой. Некоторое время приучал его к себе, подкармливал. Приносил кота в наш флигель, где он успешно ловил потерявших бдительность мышей.
Однажды, когда мой Серый гулял по кабинету, а дверь была приоткрыта, кот поймал его. Серый запищал и …всё кончилось. Мне было жалко его. Погиб мышонок по моей вине. Я всегда просил сотрудников не оставлять дверь в кабинет открытой, особенно когда в помещении гуляет кот, а на этот раз отвлёкся и просто не заметил, что дверь была приоткрыта.
Пока я и офицеры отдела были в командировке в Сибири, в моем кабинете сделали ремонт. Побелили стены, потолок. Покрасили тёмно-вишневой краской старое, давно и наглухо закрытое окно. Пораженные грибком стены всех кабинетов были облицованы древесно-стружечными плитами. Когда-то полы во флигеле были паркетными. Но время и плохой уход за ним сделали своё дело.
Он весь, как говорят, «гулял», скрипел, местами вздулся, вылезли отдельные дощечки. Во время ремонта строители якобы перебрали, отциклевали и покрыли паркет лаком.
Когда мы вернулись из командировки я, осматривая кабинет, обратил внимание, что в дальнем углу комнаты две плитки паркета плохо подогнаны к плинтусу и имеется небольшая дыра. Хотел пригласить паркетчиков для устранения дефекта, но в суматохе забыл, и дыра в углу кабинета так и осталась.
Дело шло к зиме и мыши с улицы стали активно возвращаться на зимовку в здание. Рядом стояли ещё два таких же старых флигеля, но грызуны почему-то шли именно в наш. Возможно потому, что у нас во всех кабинетах и в архиве хранилось несколько сотен томов с подшитыми (приклеенными) документами. Так что голодная зима, именно у нас, мышам не грозила.
Известно, что рядом с человеком мыши довольствуются практически любыми доступными кормами, вплоть до мыла, свечей, клея и т.п. Они одинаково охотно питаются зерном, мясом, шоколадом, молочными продуктами. В природе при избытке корма делают запасы. Едят рис и овёс. Очень любят сыр.
Сотрудники учреждения (кроме женщин) никакого внимания на них не обращали. Привыкли друг к другу. Мыши обнаглели, бегали даже днем по комнатам и коридору. Активной борьбы с грызунами никто не вел. Иногда появлялся санитар, раскладывал у нор и по комнатам приманку, но мыши никогда её не трогали и обходили стороной. Откуда они знали, что внутри отрава? Не знаю…
Рядом с кабинетом начальника учреждения была комната, где работали три женщины. Две из них на грызунов не реагировали. А молодая Ирина боялась мышей, как огня. Однажды наглая мышь взобралась по шторе к Ирине на стол и стала копаться в лежавших там документах (оказывается, мыши, как заправские альпинисты, отлично лазят по шелковым шторам). Ирина в это время, отвернувшись от своего стола, работала с картотекой. Увидев у себя на столе мышь, Ира вскочила на стул и закричала так, что перепуганный генерал и другие офицеры, прибежали в комнату к женщинам разбираться, что случилось.
После этого инцидента генерал собрал всех сотрудников у себя в кабинете и дал команду срочно начать борьбу с мышами самостоятельно, не надеясь на эпидемиологическую службу. Женщины предложили завести кота. Бездомных котов и кошек в подвалах госпиталя было много. Но поскольку наше учреждение вечером закрывалось на ключ, опечатывалось и сдавалось под охрану, оставлять кота в здании на ночь не рискнули. Никто не хотел возиться с его лотком, кормить, поить. Решили, что надо купить мышеловки.
Установку и заправку их приманкой генерал поручил мне, сказав при этом:
— Мне доложили, что Вы «специалист» по отлову грызунов. Возлагаю борьбу с мышами на Вас. До мая месяца надо от них избавиться, пока они не съели половину нашего архива. Мышеловки купим. Строителей я попрошу заделать все дыры в полах. Вопросы есть?
— Никак нет. Все понятно ответил я.
Это задание от генерала я получил потому, что однажды имел неосторожность рассказать в коллективе, как ликвидировал мышей у себя в квартире на 15 этаже.
В конце каждого рабочего дня я заправлял мышеловки, а утром выбрасывал пойманных мышей на улицу воронам, чему они были весьма рады и быстро усвоили, где можно позавтракать. По утрам они ждали меня с очередной добычей.
Питались мы в столовой военторга, находившейся в другом корпусе. Однажды я, зная, что завтра времени идти в столовую и стоять там в очереди у меня не будет, я принес бутерброды из дому, рассчитывая выпить чаю и перекусить на рабочем месте. Не помню почему, но накопилось много документов, с которыми следовало разобраться до конца дня.
Все сотрудники, кроме женщин, которые обедали на рабочем месте, ушли в столовую. В учреждении было тихо и спокойно. Я, не торопясь пил чай, размышляя как с горой бумаг работать дальше. Случайно бросил взгляд в угол комнаты, где в полу была дырка. Из неё на меня смотрели два маленьких, как бусинки, глаза и шевелились усы. Я сидел тихо, не двигаясь, наблюдая, что будет дальше.
Бусинки посмотрели во все стороны, как бы убеждаясь в безопасности своего пребывания в этом кабинете. Через несколько секунд серый мышонок уже был в кабинете, но от дыры далеко не уходил, оставив путь к отступлению. Кто-то вернулся с обеда и громко хлопнул входной дверью. «Серый» (так я назвал своего гостя) мгновенно исчез в свой лаз. До конца рабочего дня он больше не появлялся. И мне стало жалко, что произойдет, если эта кроха доберется до мышеловки.
Перед уходом домой я положил у норки маленький кусочек сыра. Утром сыра не увидел. Значит Серый утащил. Взрослая мышь достать сыр не могла. В небольшую дырку пролазил только мышонок. Днем гость не приходил. Приманка осталась нетронутой.
Я не знаю можно ли дрессировать домовую мышь, но у меня такая мысль появилась. Уж очень понравился мне мышонок. Когда-то я видел в цирке, как кот возил по арене вагончики, в которых было много белых мышей.
Методику дрессировки я придумал сам. Каждое утро брал кусочек сыра «Пошехонский» (других сортов не помню), резал мелкими кубиками и укладывал кусочки цепочкой с небольшими интервалами от дырки в полу в сторону своего письменного стола, постепенно увеличивая расстояние между кусочками.
Мышонок «сырную трассу» освоил мгновенно и без боязни постепенно подходил к моему столу. Важно было только чтобы в помещении была тишина. Мы подружились. Он совсем перестал бояться меня. Смело шел по направлению к столу. С первого дня я стал приучать его к кличке, и через некоторое время стоило мне негромко позвать:
—- Серый, Серый! Скорее ко мне, сыр засохнет, — и в дырке появлялись его красивые глаза-бусинки. Не думаю, что он знал свою кличку, но на мой голос он точно реагировал.
Как-то я открыл нижний ящик письменного стола, чтобы достать нужную бумагу и Серый мгновенно оказался в ящике. Тщательно ознакомился с его содержимым, ничего съедобного не нашел. Попробовал зубами на крепость стенку ящика, но быстро эту затею оставил и убежал.
Мне очень хотелось научить его брать приманку с руки. Он подходил к ладони, где лежал сыр, шевелил усами и ноздрями, но на руку не шел, а только нюхал пальцы. Стоило скрипнуть открывающейся двери или появиться в кабинете другому человеку и Серый тут же мгновенно исчезал.
Все сотрудники знали, что у меня «чуть не за пазухой» живет мышонок. Высказывали опасение, что он случайно попадет в мышеловку.
Приближалась весна. Интенсивно таял снег. Оставшиеся в живых мыши готовились к выходу на свободу. И тут, как по закону подлости, случилась беда.
Офицер моего отдела —- Алексей Макарович —- около столовой военторга приметил бездомного кота. Неизвестно какой породы был кот, но в столовой его раскормили хорошо. Он был грязный, шерсть свалялась на нем клоками. Но все равно был красивый и очень ласковый. Поскольку дочь офицера якобы все время просила родителей купить котенка, отец решил забрать кота домой. Некоторое время приучал его к себе, подкармливал. Приносил кота в наш флигель, где он успешно ловил потерявших бдительность мышей.
Однажды, когда мой Серый гулял по кабинету, а дверь была приоткрыта, кот поймал его. Серый запищал и …всё кончилось. Мне было жалко его. Погиб мышонок по моей вине. Я всегда просил сотрудников не оставлять дверь в кабинет открытой, особенно когда в помещении гуляет кот, а на этот раз отвлёкся и просто не заметил, что дверь была приоткрыта.
Обидно было еще и потому, что вечером того же дня Алексей Макарович должен был унести кота домой.
