Не так давно мне довелось услышать по радио небезынтересное мнение: пройдёт какое-то время, и эта исполнительница будет забыта. Аргументировалось это тем, что с уходом поколения фронтовиков исчезнет и её неповторимый голос, её неподдельное очарование. Была также высказана мысль, что певица неумолимо уносится вдаль течением времени, и вряд ли её творчество вызовет отклик у последующих поколений. Звучало это почти как приговор: безвозвратно уходя в прошлое, Шульженко устаревает. Почему-то подумалось, что если так рассуждать, то такие слова можно сказать про каждого, кто ушёл из этой жизни: про всех певцов, артистов, писателей, художников. Что значит – устаревает?
Это вполне естественно, что пока человек жив – он интересен больше, чем впоследствии оставшаяся память. О нём можно сделать передачу, можно взять интервью, можно просто поговорить. Но то, что он спустя какое-то время не будет интересен совсем, ввиду того, что информация о нём «устарела» - это не совсем соответствует действительности. В таком случае получается, что надо вычеркнуть из нашего багажа знаний всех тех великих людей, которые оставили свой след в истории человечества? Однако, ситуация…
Мне очень понравилось, как о великой певице и - в особенности - о памяти о людях, ооставивших свет в наших сердцах, сказала Нурия Шагапова:
Ангелу всегда виднее свыше,
Девочке отдал он голос свой.
И шепнул на ушко еле слышно:
- Дар прими и людям песни пой.
Вот она уже - звезда эстрады,
Песни в небо рвутся о любви,
Для певицы лучшая награда,
Это счастье - петь перед людьми.
На полянках, не на сцене зала,
Иногда под грохот канонад,
Для солдат с любовью выступала,
На концертах фронтовых бригад.
Пела песни с синеньким платочком,
У бойцов просила закурить.
Светом дома, милым огонёчком
Призывала жить и победить.
Вальс её звучит речитативом...
Снова мир! Нет проклятой войны.
К той, что к Ангелу ушла счастливой,
Каждым сердцем, памятью верны.
Действительно, память должна быть верной. Верной тем, кто в своё время старался сделать жизнь других лучше, чище, интереснее.
Философия и рассуждения о любви
Однажды Клавдия Шульженко поделилась с близким знакомым, Глебом Скороходовым, одной мыслью. Она процитировала древний текст, известный как «Ветки персика», который гласит, что человеческие влечения исходят из трёх источников: души, разума и тела. Разум порождает уважение, душа – дружбу, а тело – желание. Истинная любовь, по словам певицы, возникает лишь тогда, когда все эти три составляющие соединяются. При этом Шульженко призналась, что более точного определения любви ей встречать не приходилось, хотя она и не считала себя философом, поскольку зачастую действовала импульсивно, поддаваясь эмоциям. Тем не менее, она была убеждена: отсутствие хотя бы одного из этих трёх элементов делает жизнь пустой и бессмысленной. При этом певица отмечала, что одно влечение может компенсировать другое. Так, например, дружеская симпатия чаще зиждется на уважении, нежели на иных побуждениях.
Бывает и так, что одно из ощущений полностью доминирует, отодвигая на задний план другие. Так, к примеру, студент может испытывать к преподавателю столь глубокое уважение, что оно затмевает всё остальное. Или молодые люди, чьи отношения построены, прежде всего, на физическом влечении, могут совершенно игнорировать взаимное уважение ввиду того, что они неспособны в силу возраста мыслить как взрослые.
Именно поэтому Шульженко, слыша сожаления вроде «Это была ошибка! Я-то был убежден, что вот это и есть самая настоящая любовь!», невольно вспоминала древний манускрипт. Если это была ошибка, значит, отсутствовала одна из составляющих. Ведь не все готовы признаться в этом даже самим себе.
«Сколько раз, – говорила она, – мы путаем любовь с телесным влечением, которое способно затмить и разум, и душу. Настоящая любовь, прежде всего, должна быть основана на дружбе и взаимном уважении». При этом уважение она ставила на первое место, говоря, что без него любви быть не может.
И всё-таки не театр!
Клава Шульженко, уроженка Харькова, обладала природным талантом к пению, но это было не единственное её достоинство. Привлекательная внешность, грациозность движений и безупречный вкус дополняли её образ. Тем не менее, в юности, несмотря на страстное желание выступать на сцене, Клава не видела себя в роли певицы. Её привлекал именно театр, а пение в микрофон казалось ей чем-то несерьёзным, чем можно было бы заниматься всю жизнь. Поэтому, ещё будучи школьницей, она решила посвятить себя актёрской карьере, исключая любые другие пути.
Театр, которым руководил Синельников, располагался совсем близко от дома Шульженко. Именно туда Клава и её подруга отправились с просьбой принять их в театральную труппу. Главный режиссёр, вероятно, был несколько удивлён дерзостью юных девушек, но всё же согласился оценить их способности. Для начала Клава выбрала песню. Она попросила молодого человека, которого все в шутку называли Дуней, аккомпанировать ей. Позже выяснилось, что это был начинающий композитор Исаак Дунаевский.
Её приняли в театр сразу же, очевидно, разглядев её незаурядные вокальные способности. Иначе сложно объяснить, почему Синельников взял в свою труппу практически неопытную девушку, да ещё и без соответствующего образования.
Дебют Шульженко состоялся в оперетте Жака Оффенбаха «Перикола», где она исполнила роль участницы хора, появляясь то в массовке уличной сцены, то в числе гостей на балу.
Но вскоре стало очевидно, что в отличие от певческого, актёрского таланта у Шульженко не было. К тому же, её всё больше тянуло к эстраде, где отсутствовали жёсткие требования мизансцен, длинные монологи и партнёрские отношения, без которых на сцене не обойтись. Так театральной актрисы из неё и не получилось.
Начало долгого пути в мир песни
Свой путь в музыкальной карьере Клавдия Шульженко начала в Ленинграде. К её удаче, в то время активно проводились концерты в кинотеатрах. Для молодого таланта такие регулярные, хотя и короткие выступления, стали ценным опытом. Иногда ей приходилось выступать по нескольку раз за один вечер на разных сценах. Именно в этот период у неё появилась преданная аудитория – люди, которые приходили специально послушать именно её. А в 1929 году состоялось её самое значимое выступление — концерт, организованный ко Дню печати, на сцене Мариинского театра. Мгновенный успех не заставил себя ждать: в тот вечер зрители трижды вызывали её на бис.
Желая удержать внезапно свалившееся на нее счастье, артистка решила принять участие в конкурсе эстрадных исполнителей. Она захотела исполнить популярную в то время кубинскую песню «Челита». Когда стало известно, что с этой же песней планируют выступить и другие конкурсанты, Клавдия проявила твердость характера: она не стала менять свои планы, полагаясь на собственные вокальные способности. Это решение оказалось верным, поскольку ей без труда удалось покорить строгое жюри. Несмотря на то, что правила конкурса запрещали вызывать артистов на бис, для Шульженко было сделано исключение. Публика была настолько восхищена ее исполнением «Челиты», что ей пришлось повторить выступление несколько раз.
Война
Именно Великая Отечественная война сделала Клавдию Шульженко невероятно популярной. Почему – да хотя бы потому, что именно в этот период неукротимая энергия и страстный темперамент певицы отразились на сцене полностью. С самого начала военных действий Шульженко бесстрашно соглашалась выступать на фронте, не зная устали и отдыха. Её выступления проходили в самых разных условиях: в воинских частях, на аэродромах, в производственных цехах, под обстрелами и в облаках пыли от движущейся военной техники.
Исполнителям обычно полагается беречь свой голос как основной рабочий инструмент. Клавдия Ивановна, казалось, без колебаний испытывала его пределы, выступая даже в условиях двадцатипятиградусного мороза, когда голос мог легко пропасть. Только за первый год войны артистка провела более пятисот концертов. В этот период её слава продолжала расти и расти.
«Синий платочек» прочно ассоциируется с Клавдией Шульженко, став по-настоящему её узнаваемым произведением. Эта композиция имеет свою увлекательную предысторию. После одного из выступлений перед военнослужащими к певице подошёл человек с лейтенантскими погонами. Он представился как Михаил Максимов и сообщил, что сочинил песню, посвятив её лично Клавдии Ивановне. При этом он добавил, что ему хотелось бы услышать исполнение песни именно ею. Максимов не скрывал, что использовал в качестве основы мелодию, созданную известным в те годы польским композитором Иржи Петербургским, а текст к ней написал сам.
Сочетание мелодии, напоминающей о мирной жизни до войны, с суровыми реалиями, отражёнными в словах Максимова, и виртуозным исполнением Шульженко, сделали песню чрезвычайно популярной среди солдат. С тех пор ни одно выступление не обходилось без «Синего платочка». Эта композиция воплотила в себе артистизм певицы, её стойкий, энергичный дух и непоколебимую уверенность в грядущей победе.
Исполнительница и её слушатели были неразрывно связаны. Солдаты, чьи лица были измождены фронтовыми тяготами, видели в образе артистки в её нарядном концертном платье отголосок желанных мирных времён. Таким образом, песня становилась источником вдохновения и помогала приближать победу. И ради этой цели Клавдия Шульженко была готова выступать до тех пор, пока это было необходимо...
БЕРУ СЕБЕ.
Спасибо.