7 глава. Первая схватка
Меня охватывает мерзкое предчувствие опасности. Оно напряжённое, как взгляд на ребёнка, спящего слишком тихо, почти бесшумно. Любая мать знает, что такое затишье порой страшнее плача. Мои дети спят под адаптивными одеялами, их дыхание отслеживают сотни сенсоров, каждая фаза сна записана, любая перемена ритма фиксируется. В детской комнате отличная шумоизоляция. И всё же даже самые совершенные системы не защитят их от угрозы, если она уже вблизи.
— Солари, жилой сектор под защитой? — вырываю слова раньше, чем осознаю их.
— Подтверждаю, — он кивает, его оболочка темнеет, отражая бледные полосы тактического режима. — Установлена защита шестого уровня. Но я не знаю, что или кто приближается…
Бросаю последний взгляд на хроноячейку. Илья в начале, а сейчас конец, если мы ошибёмся… Я крепче сжимаю пальцы. Не страх, нечто большее. Если хоть кто-то приблизится к детям, я убью его. Неважно, человек это, машина или то, чему вообще нет названия. Мысли становятся удивительно ясными. Так бывает, когда уже поздно бояться. Как только я и Солари пересекаем границу купола, пульсация системы усиливается. Биостекло озаряется тревожными бликами. Кажется, что вся планета предчувствует вторжение. Из теней выходят двое. Биороботы. Новая, не распознанная системой сборка. Их движения плавные, но зловещие. Как у хищников, играющих со своей добычей.
— Встань за мной, Мира, — произносит Солари, голос становится другим, насыщенным фибромодуляцией боевого ядра.
Он отбрасывает гуманизированную оболочку, становясь чистым воплощением тактического разума. Один из роботов делает резкий рывок, направляясь к собаке Лайе. В тот же миг Солари активирует гравикомпонент щита. Поток плазменной энергии разворачивается полукругом, отразив атаку с визгом рвущейся материи. Между тем он поворачивает корпус так, чтобы прикрыть меня. Вторая фигура взмывает в воздух, используя антигравитационный импульс и атакуя сверху, с угла, где уязвимы даже бронекомпозитные купола. Боковая стена от удара обсыпается. Солари не отступает ни на шаг. Он поднимает руку, эфир дрожит. Движения Солари изящны, почти как у танцора, однако с точностью инженера и силой воина. Он размыкает плоскость континуума, заставляя врага потерять опору. Робот падает в область с магнитной петлёй. Парализуется на несколько секунд, хотя и этого достаточно, чтобы Солари вплёл в него софт разрушения. При падении робот успевает запустить в нашу сторону дрон, но Солари ловко сбивает его. Тот, что атаковал Лайю, перехватывает энергию с обломка дрона и перераспределяет её в боевой заряд. Лучи начинают формироваться между его ладонями, удар должен быть смертельным.
Через пару секунд Солари уже внутри траектории удара, ловит энергию руками. Его оболочка вспыхивает, преобразуя импульс в собственный источник. С мощным вращением он выбрасывает световое лезвие, которое рассекает воздух и бьёт точно в нейронный узел врага. Металлический корпус взрывается плазменным огнём. Второй робот тоже уничтожен. Всполохи рассеиваются. Мы стоим, глядя на обломки. Металл искрит, испуская слабые сигналы перед отключением. Я медленно подхожу к тёмным останкам одного из нападавших. Прикосновение отзывается тревожным гулом в пальцах. Корпус рассечён, но в глубине фрагмент символа, едва различимый через ожоги. Конфигурация чужая, но… она кажется мне знакомой. В памяти всплывает образ Ильи, сидящего напротив меня с голографическим проектором. Тогда, когда он впервые показал мне запись из протоколов, утерянных в Секторе-3.
Символ «XJ-NOVA». Его Илья показывал мне в материалах раннего проекта машины времени. Программа по вариативному дублированию сознания, запрещённая ещё до активной стадии. Прототип, который никто не должен был запускать.
— Кто их прислал? — спрашиваю, удивлённо.
Солари задерживает ответ. Сенсоры сканируют остатки, анализ идёт мгновенно и глубинно. В его глазах отражение символа, вращающегося во внутренней линзе.
— Они не за тобой пришли, Мира, — произносит он наконец, голос стал ниже. — Они шли к хроноячейке. К тому, что она хранит.
— Значит… кто-то знает о «Жар-Птице». Кто-то достаточно близко, чтобы отследить её активацию, — произношу я, всё ещё в недоумении.
Лайя прижимается ко мне и жалобно скулит, встревоженная древней, животной интуицией.
— Они воспользовались детским режимом сна, — заканчивает анализ Солари. — Пока сеть была спокойна, сигнал приняли за обычную сервисную команду.
— Не может быть…
— Может. Кто-то слишком хорошо знает, как устроена наша система защиты. Им стала известна структура базовых регистров, — Солари делает паузу и смотрит на собаку, а она замирает, напрягаясь. — И всё же они просчитали всё, кроме одного.
— Чего?
— Того, что нельзя запрограммировать. Обычная собака.
Я прикрываю рот ладонью, дыхание срывается, и сквозь нервные переживания пробивается горькая ирония. Ни один стратег не закладывает в расчёты обычную собаку. Хотя именно она первой уловила чужой след. Я ласково глажу собаку. Солари подходит ко мне ближе. Его оболочка вновь светлеет, осознав, что бой закончился и что сейчас важны не щиты, а поддержка. Он не говорит ни слова, всего лишь передаёт мне слабый импульс через поверхностный контакт. Одно нежное прикосновение: «я здесь».
— Всё будет хорошо, — наконец нарушает тишину Солари, произнося слова с необыкновенной лаской.
В куполе вспыхивает новый сигнал. Я поднимаю голову. Один за другим на мониторе проявляются флуктуации дыхания, пульса и нейроактивности. Дети начинают просыпаться. Солари активирует канал связи. Я слышу голос Марии, тоненький, только проснувшийся, она шепчет что-то о «звёздах на потолке». Кто-то смеётся. Кто-то зовёт Лайю, и та срывается с места, её лапы скользят по покрытию.
— Помощники? — спрашиваю, голос немного хрипит.
— Уже направлены, — отвечает Солари, понимая, о чём я беспокоюсь. Его тон уютно обволакивает. — Я привёл в действие режим очистки. К моменту, когда дети дойдут до двора, от сражения не останется ни следа.
Я одобрительно киваю. Сервисные биороботы выезжают из центра зарядки, блестящие и бесшумные. Их движения точны и аккуратны. А я не двигаюсь, мой взгляд задерживается на фрагменте символа на останках вражеского робота. Пульс в висках бьётся в ритм тревоги.
— Прототип XJ-NOVA, — выдыхаю, едва касаясь слов. — То, что Илья мне показывал… ты знаешь о нём?
— Знаю, — отвечает Солари. — И гораздо больше, чем должен.
— Тогда скажи… речь о технологии дублирования сознания? — обращаюсь с вопросом я.
— XJ-NOVA система памяти, умеет адаптироваться под носителя, поглощать фрагменты эмоций и опыта, восстанавливать паттерны связей, — информирует он. — Данная конструкция воспроизводит их вне времени и… в разных телах.
— То есть… оноситель может стать кем угодно? — уточняю я, мои пальцы дрожат.
— Почти. Однако важно, чьё сознание было основой. Если Илья… — Солари замолкает, и я слышу в той паузе тысячу возможных вариантов.
— Ты думаешь, они пытались создать его отражение? — встревоженно реагирую я.
— Возможно, — отзывается он.
Взгляды пересекаются, сверяя вероятности. Чувствую, что он тоже пытается сложить фрагменты, как и я. И всё-таки у нас нет всей картины.
— Мы пока не понимаем, кто за этим стоит, — заключает Солари. — Хотя теперь мы знаем точно, что они рядом. Намного ближе, чем мы думали.
Он обнимает меня за плечи. Прикосновение оказалось как раз тем, что мне нужно сейчас. Ноги становятся ватными только теперь, когда всё уже закончилось. И лишь сейчас до меня доходит, насколько близко беда подобралась к детям.
Жду!
Ирина! Где продолжение?