Вот эти стихотворения. Вы можете ознакомиться и с ними, и с результатом.
Сергей Черсков
1. Сегодня вечер холоден и строг
Сегодня вечер холоден и строг,
молва – правдива, домыслы – конкретны.
Но у меня есть чай и сигареты,
а между строк
я вспоминаю мирных забулдыг,
проживших тихо, сумрачно и мало.
Иных реальность в щепки разломала,
а те с разбегу в облако – бултых!
Я санинструктор – сам себя лечу.
Уже не нов, ещё не подытожен.
Сейчас такое времечко, о боже,
героем трудно стать, подонком – тоже,
но некоторым это по плечу.
А чаще так – едва напялишь крест,
припомнят сразу, как снимал трусы ты.
Я в норме – волки целы, овцы сыты,
и в личном деле нет похабных мест.
Но иногда так хочется взбрыкнуть
и, наплевав на пряники да плети,
спасти ещё кого-нибудь на свете,
за правду под клинок подставить грудь.
Очнуться не у чёрта на плите,
а в баньке, чаем липовым спасаясь,
не скользких тем, а скользких тел касаясь,
парить в пару и знать, что я, красавец,
однажды лягу тенью на плетень.
2. Понятное простое
Сегодня что-то есть в вороньем грае,
чего зиме не спрятать под сугроб.
С рассвета в гараже дедок строгает
себе же про запас хороший гроб.
Работа распевается надсадно,
бурчит, кряхтит, ругается – и ладно.
Но скоро начинает: вжик... вжик... вжик....
Дедок хоть стар, а всё ж таки мужик.
Гремела жизнь рублём в железной банке,
держала мир за шкирку на весу.
А смысл её был в стареньком рубанке
и поте, что стекает по лицу.
Поехало-пошло – и дед ликует.
Он чаю заварил на перекуре,
он думает: «Ну, здравствуйте, родня.
И как вы там живёте без меня?»
Заохала старуха: «Милый боже,
да что же ты удумал, старый, что же?»,
а доченька молчала что есть сил.
Но сын всё понял – и с довольной рожей
пришёл помочь и гвозди подносил.
Чего же стоит деду гроб построить?
Сколотит гроб – и дальше будет жить.
Сегодня всё понятное-простое:
дорога, лес, дома и гаражи,
вороньи перья, тёплый чай из кружки
и запах стружки.
3. Белым-бело
Расклеились медсёстры и врачи,
а я сегодня ожил, как ни странно.
Как будто начала кровоточить
давно зарубцевавшаяся рана.
Хотелось водки, кончился табак.
И я, воображением играя,
придумал незатейливый кабак
с неоновым названием «У края».
Толпа, как будто там – библиотека:
бармен, и мы – четыре человека.
За стойкой пропиваючи сидит
весёлый дядя в беспонтовой куртке.
Базарит с распальцовкой, как бандит,
а дома будет потрошить окурки.
А кто это за столиком в углу
затравленно таращится во мглу?
Черты его лица искажены.
Он оборотень, бешеная псина.
Он вытряхнет ребёнка из жены,
а утром будет выть невыносимо.
Какой-то хрыч на стуле у окна
следит за тем, куда идёт страна.
Ему не нужно больше ни полста.
И без того он пьяный две недели.
Пойдёт домой и грохнется с моста,
да так, что опознают еле-еле.
Бармен, ты больше им не наливай.
Налей-ка мне! Давай, браток, давай.
Я выпью за себя и за троих.
Я буду здесь командовать парадом.
Не потому, что чем-то лучше их,
а потому, что мне домой не надо.
Полста – и вот отчаяния нет.
Ещё полста – жестокости не стало.
Ещё полста – и в дыме сигарет
исчезла ложь. Полста – как это мало!
Вернутся в строй медсёстры и врачи.
Белым-белы халаты, шапки, лица.
И перестанет жизнь кровоточить.
И всё – ни согрешить, ни помолиться.
Полина Орынянская
4. ХХ плюс
Бывает, память тянется, как нить
из ветхой кофты, вязаной в том веке.
Конечно, позабыть нельзя хранить,
и всё такое... Помнишь чебуреки
на Черкизоне? Дьявольский фастфуд
в горелом масле – бешеные бабки.
Напёрсточников тоненькие лапки.
Ты столько слил им. Ладно, что уж тут...
Вот так и я. Варёную джинсу,
ликёры и трёхдверные восьмёрки
несу по жизни в памяти, несу.
И эти захламлённые задворки
то наказаньем кажутся, то нет –
как будто бы они родили свет
в конце туннеля. И (прости мне, грубо)
пусть позади всё так же дышит мгла,
я выбралась, я выжила, смогла,
и хрен им в зубы.
Хотелось бы забыть те времена,
на самом деле.
У каждого из нас своя война,
свои фантомы и своё похмелье.
И так чертовски тошно быть людьми
с бэкграундом весёлых девяностых.
Но мы их пережили, чёрт возьми.
А память – просто
всё тянется и тянется, как нить.
Сижу, в клубок мотаю, а накой мне?
Конечно, позабыть нельзя хранить,
и всё такое...
5. Пригляди за ней
Белый коридор, белые кровати.
Буду на тебя, Боже, уповати.
Только у Тебя в той графе прочерк,
у Тебя, Господь, не было дочек.
Я расскажу, Господи, а Ты слушай.
В целом мире нет девочки моей лучше.
Ты же видел, Господи, небо на дне реки
и по краю поля звёздочки-васильки?
Летом, в июле, вспоминай, Господи, ну же!..
Вот у дочки моей глаза и синей, и глубже.
Ты за мной не смотри, Господи, время своё не трать.
У неё у окошка в больнице стоит кровать.
Ты бы, как доктор уйдёт, на край присел,
Отче наш, сущий на небесех.
И она у меня одна, и Ты один.
Пригляди за ней, Господи, пригляди...
6. Старушки, псы и прочее
Я научилась жить не торопясь,
вплетаться в эту медленную вязь
знакомых просек
и, если мне навстречу семенят,
здороваться, как раньше в деревнях,
поскольку все ж выгуливаем мосек.
Я научилась поболтать за жизнь –
про цены и погоду, метражи,
соседку-выпивоху,
пенять на запоздавшее тепло,
поддакивать про было и прошло
и даже охать.
Есть в этом некий старосветский кайф.
По сути, начинаешь привыкать
к себе, такой же суетной, невечной,
с которой расставаться жаль, а всё ж
и после будут солнце, снег и дождь,
старушки, псы и прочее, конечно.
Александр Джуга
7. Мираж
В портовой забегаловке «Мираж»,
пропахшей потом, гарью, мясом, луком,
из сброда набирали экипаж
под пьяный гомон о деньгах и скуке.
По липким и рассохшимся столам
стекала пена из бокалов с элем,
сновали крысы по заплеванным полам,
скучали «полудамы» из борделя.
Здесь были все: бродяга и игрок,
романтик, вор и кривоглазый нищий,
рыбак, бретёр – от века черный рок
влечет мечтами и богатой пищей.
Контракт для всех понятный и простой:
ни милости, ни жалости, ни воли.
Живи одной лишь призрачной мечтой:
в петле не сдохнешь – и получишь долю.
Всё! Позади скрипучие мостки
и лязг цепи, огни родного крова…
Никто тут не подаст тебе руки, –
или предаст, или не сдержит слова.
Ждут впереди солёный ветер злой,
Кровь, берега с зыбучими песками,
предсмертный хрип и возглас: «Кто живой?»,
но вряд ли трюм с роскошными дарами…
И через год под вывеской «Мираж»
Пройдут торги за ветреные души.
И боцман примет новый экипаж
из верящих, что счастье не на суше…
8. Посвящение звезде
Порой далекая звезда
Неспешно круг свой завершая
И с высоты своей взирая
Надменно, холодно, небрежно
На нас, спешащих кто куда,
Вдруг натыкается на взгляд,
Молящий, с тайною надеждой.
Отбросив вмиг свою вальяжность,
Вдруг вспорет неба черный фрак,
И радуя пустых зевак,
Сорвется, упадет с небес,
С высот холодных, бесконечных,
В которых жить могла бы вечно
Без волшебства и без чудес.
И оставляя борозду,
Подарит робкую надежду
Тому кто любит. Страстно, нежно.
Кто верит в павшую звезду,
Кто продолжает верить в чудо.
И среди них я тоже буду…
9. Я был жилеткой и плечом
Я был жилеткой и плечом,
Хирургом, режущим живое,
Бойцом, провидцем, палачом,
И волком, что на месяц воет.
Я был героем и лжецом,
Защитником и прокурором,
И был я даже храбрецом
Среди овец (по разговорам).
Бывал я сплетником, врачом,
Хранителем чужих секретов,
Духовником и трепачом,
Совсем чуть-чуть побыл поэтом.
Я был ребенком и отцом,
Хлыщом, любовником и мужем,
Святым, бездельником, творцом,
И даже тем, кто стал не нужен.
Я умирал и снова жил,
Боготворил и ненавидел;
Я помню всех кого любил,
Кого намеренно обидел...
...
А прожил, в общем, молодцом,
Скажу себе я, умирая...
Ты не был только подлецом,
Чего и всем другим желаю!
10. Светлая кошка (фабула - Джон Макгвайер)
Пасхальный кролик солнце съел,
и ветки верб, склоняясь к югу,
пушили бело-нежный мел,
и рвал сквозняк окна фрамугу.
Но было на душе светло,
на то оно и Воскресенье,
огонь любви, даря тепло,
боролся с предзакатной ленью.
Густели тени в зеркалах,
шуршал процессор утомленно,
а кошка с зеленью в глазах
смотрела в небо непреклонно.
Кого она искала там?
Кого мурчащим разговором
она влекла в закатный храм,
что в облаках построят скоро.
Я тихо на нее смотрел
и не мешал ее молитвам,
пушили вербы нежный мел
за неприкрытою калиткой...
11.Медицинское (фабула - Век)
Ну согласитесь, более чем странно:
Не персонально, а у всех подряд,
Какие-то невидимые раны.
Незримы внешне - внутренне болят.
По непонятным скорбям и любовям,
Концам историй, требуя начал.
Хотя не совпадают группы крови,
И резус-фактор тоже подкачал.
И, кажется, палитры этой тонкой
Так до конца никто и не поймёт.
Вот тот же лес, - побалует зелёнкой,
А загрустит, да перебродит в йод.
12.Не вкусно (фабула - Евгений Чернышов)
Вспышка света – ничего не видно –
будто взрыв сверхновой над Невой.
Тает город яблочным повидлом
и стекает с кожи летний зной.
Полный мрак – хоть выколи, хоть вырви.
Ни один расплавленный фонарь
не горит. Желейный город вымер –
над водой черничная вуаль.
Сахар звёзд, прорвав мешки галактик,
тёплый чай каналов подсластил.
Спэйс-кондитер – кулинарный практик
в Санкт-Десерт весь Питер превратил,
где луна, как манговая люстра,
под вуалью мякотно грустит.
Ей теперь ни капельки не вкусно.
Сердце вновь разбил метеорит...
Результаты на 2-й странице.
.
.
.
.
.
.
[font=Times New
Сегодня идет много споров о том, способен ли Искусственный Интеллект оценить художественное произведение? Многие относятся к нему скептически и считают, что он может только буквы считать и рифмы сравнивать. Я думаю иначе. Для проверки своего мнения я взял 12 стихотворений – 6 стихотворений двух известных мне авторов не с фабулы, которых очень ценю как поэтов (их первые попавшиеся стихи), три стихотворения с сегодняшней Главной страницы фабулы и три своих. Надеюсь, авторы не обидятся - если вы против, сообщите, я их удалю. Также надеюсь, что модераторы меня не забанят.
Кто-то спросит - "А зачем все это?"
Отвечаю: РК может пропускать все произведения фабулы через этот фильтр. И рассматривать уже отобранные им произведения для выбора лучших и размещения их на Главной странице. Это сильно облегчит им жизнь.
Я расставил стихи не по ранжиру, а просто по очередности поиска. После чего обратился к двум разным ИИ с запросом:
Ты же разбираешься в поэзии. Пожалуйста, расставь эти произведения по ранжиру по следующим показателям:
1. Техника;
2. Язык и стиль;
3. Оригинальность;
4. Образность;
5. Психологизм;
5. Эмоциональный резонанс;
6. Цельность;
7. Художественная ценность произведения.
Указывай только названия и предыдущий порядковый номер.
Дешевле спросить жену.Или тещу.
Да и ответ предсказуемый.Примерно как и у ИИ.