«Пирамида логических уровней Роберта Дилтса — это модель, которая помогает системно разобрать любую проблему или цель: понять, какие аспекты жизни на неё влияют, и найти глубинные причины сложностей». — Из раздела техник.
Первая ступень: Окружение, со своей композицией линии времени
– И кто же ты? – так как в этом моём вопросе, заданным и обращённым очень близко ко мне, в зеркало напротив, присутствующего в ванной комнате, затем к своей нервной системе и когнитивному мышлению, находящихся…– а вот с этим нужно разбираться с холодной головой и сердцем – присутствовала интонация сарказма и иронии, то вероятней всего, я отчасти знал ответ на этот вопрос. А вот почему я не спешил дать ответ на него, то ответ на этот вопрос нужно искать в склонности моего характера всё подвергать сомнению. Что лучше всего делается через вот такую иронию к кому-то ни было, кого ты видишь на своём месте, считая, что чем дальше от себя находишься при рассмотрении душещипательных вопросов, то полезней для здоровья и эффективней для итоговых выводов.
Так что последовавший с моей стороны ответ на этот вопрос: «Судя по всему, Мойша», сопровождаемый проведением моей рукой по своей густой, рыжей бороде, занявшей все пространства на лице и ниже на шее, был результатом не моей душевной вспыльчивости, а выверенным и отмеренным пальцами рук решением. И этому также есть логические и фактические объяснения в самом факте моей бороды. Которую, чтобы отрастить, нужно немалое время над собой в этом плане потрудиться, забросив на дальнюю полку свою разумную опрятность и физическую аккуратность, выпятив на первый план небрежность и неряшливость, перестав следить за собой в плане бритвенных приборов. Что только техническая часть вот такого решения на свой счёт, которая без мысленной нагрузки дальше головы не идёт.
Ну а что меня подтолкнуло в сторону вот так в себе зарасти и вело меня на этом пустынном точно пути в сторону в такую разнузданную личность обособиться, как минимум сорок дней, чего при хорошем течении роста волос, будет достаточно, чтобы себя так знаково оформить, то тут определённо имело место желание себя чем-то выделить и выразить, а кого-то в тупик отношений со мной завести. Как говорится, все великие дела начинаются с самого себя.
– Но почему именно Мойша? – задаюсь я вопросом уже по делу и принципиально.
– С него начался исход. – Демонстрирую я себе отличное знание ветхозаветных первоисточников. А вот дальше меня чего-то не очень тянет себя заводить в глубины чьего-то подсознания. Плюс у меня есть сильные подозрения насчёт того, что это имя никак не связано со мной. И в качестве аргумента я ссылаюсь на свою личную физиогномику.
– Чёта я на этого Мойшу нисколько не похож. – Глядя на себя в зеркало, делаю я такой вывод, исходя из своих личных данных и пристрастий. И не только потому, что нисколько на него внешне и по физическим параметрам не похож, а он мне совершенно не близок по внутреннему духу и ощущениям. Ну, во-первых, я домосед, меня из дому с трудом выгонишь, а уж что говорить о том, чтобы я сам инициировал свой уход. Так же мне совершенно чуждо стремление всё и вся обставлять ограничениями и правилами, которые затем сам и выполняй. И на моей физиономии борода, это не признак моей мудрости и авторитета, а это признак моей распущенности и безалаберности характера.
– А на кого? – а вот теперь следует от меня вопрос.
– Даже не знаю. – Прямо вру себе в лицо я и не краснею. А так-то у меня на этот счёт, под воздействием моего тщеславия и чуточку высокомерия уже ответ назревает. И он ставит меня в один ряд с людьми заметными и влиятельными не только для себя, но и для нашего в первую очередь отечества. Что всегда большая ответственность, и оттого эти люди, служащие опорой для поддержания уклада и традиций государства, так несколько неповоротливы в своём мировоззрении на внутреннюю и общественную жизнь.
Так что когда затеял Пётр все эти свои реформации, то он столкнулся с непониманием и чуть ли не ропотом со стороны боярства, сильно традиционно смотревших на тот же уклад своих бород, свисающих как прямо у меня с подбородка. И боярству плевать, хоть в гриву, хоть в свою бороду, что Петром двигали благородные побуждения и намерения. Захотел он вид своих придворных облагородить таким способом. Мол, негоже при нём и на приёме присутствовать так запущено, с полной семечек и ещё чего сегодня за обедом ел бородой. В глубине которой не особо дисциплинированными боярами всегда припрятывается шкалик, который живо выручает при затянувшихся государственных мероприятиях, и особо помогает, когда необходимо отстоять свою боярскую позицию на ту или иную законодательную инициативу, на которую они смотрят всегда спустя рукава.
А тут их всего этого лишают, и как все понимают, только с их стороны безвозмездно, тогда как у сопровождающих Петра его новых друзей иноземцев с Голландских верфей, все как один на одно гладкое, без единой волосинки лицо лизоблюдов и прихлебателей с царского стола, есть свои меркантильные интересы и большие гешефты от всего этого дела. Они, заразы такие, на этом деле желают заработать, организуя свой стартап цирюльников и брадобреев (это уже я со своей современной позиции присобачил обозначение их инициативы, как заработать на людском горе и несчастье следовать заветам предков и традиционным ценностям). Но этот первый уровень закономерностей я пока что отложу в сторону на время, сейчас меня распирает от желания принять близко к сердцу и своему уму-разуму всю эту царскую затею, не обошедшую стороной и меня, как одного из первых представителей боярского рода Свиньиных.
О которых Пётр в первую очередь вспомнил по своему прибытию в столицу из своего путешествия за новыми прожектами и мерами по их осуществлению, само собой под воздействием запевал прихваченных им из этих заморских земель, к нашему большому прискорбию, ещё не наших губерний. А вот были бы они под нашим губернаторским началом, то разве они бы посмели зарекаться на зуб, что отныне будет всё по-ихнему. Раз мы тут побесовски все выглядим, то и все последуют нашему примеру. Мол, учение Дарвина о скотском поведении человека всесильно, и значит оно беспрецедентно и верно. Тьфу прямо в бороду на это их скотство.
И эти запевалы и прислужники не нашему духу отечества в особом гладком лице, типа физиономии по-ихнему, какого-то хера Пергюнта, вечно себя бодрящего и гладящего по своим щекам, таким образом намекающего о действии в его сторону принципа спасителя, не бей по моим щекам, всё равно бесполезно, я исповедую принцип непротивления злу, как по нашему, то трусости и малодушия, начинают наушничать и смущать ум государя поклёпами в нашу боярскую сторону, где мы с помощью своих бород легко можем скрывать от государя фигу на его указы, и следовательно требуется убрать это препятствие к свободному волеизъявлению, без этих тайных посылов. В общем, всё было основательно подготовлено для взлёта этого нового стартапа брадобреев. Где эксклюзивным поставщиком опасных бритв для этих злодейств над нашими многовековыми традициями был назначен этот хер Пергюнт.
Но плеваться мне боярину Свиньину себе свободно в бороду на все эти принесённые новые порядки пришлось не долго. Есть, как оказывается ещё в нашем отечестве злопыхатели, подначиваемые своей завистью к людскому благородству и их следованию тому же домострою, как краеугольному камню основ нашего благоденствия (не иначе подстрекательницей этих доносчиков была недовольная своим не хозяйским положением не столбовая дворянка, большая чистоплюйка, кто во всём желает видеть гладкость и чистоту отношений; неужели боярыня Сносова?), донёсшие государю о такой моей свободолюбивой и чуть ли не демократичной (вот за это я и был притянут к ответу к государю, а борода моя лишь повод) позиции.
В общем, когда я боярин Свиньин в кругу соли земли русской, другими боярами, ещё считающими со слухами и своим ушам не верящим в то, что государь мог так с дубу рухнуть, проникнувшись доверием в иноземные представления о лучшей жизни, прибыли в царские палаты, названные и с тревогой нами принятые залом для аудиенций (что за бесовское слово), было собрались обозначить своё место здесь и представиться, как Пётр уже тут как тут, прямо передо мной со злющим в предел видом, и делая вид, что меня ищет, крутя головой вокруг меня, при этом я отчётливо вижу, что он косится на меня и узнал меня точно, хоть и признать этого не хочет, начинает во всё горло вопить: «Где боярин, сукин сын, Свиньин?!».
Ну а раз сам государь этого не знает и меня видеть не хочет, судя по всем его действиям, то кто мы все такие, чтобы идти ему наперекор. И даже я сам удивлен тому, куда это подевался сукин сын боярин Свиньин, тот ещё прохиндей, принявшись во всём поддерживать государя, крутя по сторонам головой.
И надо же какая тут для меня в первую очередь неожиданность (всё благодаря моей поддержки государя), Пётр, наконец-то, наталкивается на этого сукина сына боярина Свиньина, упираясь взглядом на меня почему-то. Ну а я, как человек законопослушный и ближайший подданный своего государя, не могу быть супротивником его решений, в момент сообразив принять любое его решение на мой счёт. К тому же у меня выбора особого не было, когда государь как хвать этого сукиного сына боярина Свиньина за его рыжую бороду, и давай за неё трясти этого охальника, балбеса и супротивника его царской воли в моём лице.
Ну а против царской воли, собранной в кулак и направленной на тебя под углом тебя размазать прямо тут на месте, ни один, даже самый крепкий боярин не устоит на своих подогнувшихся в страхе и переживаниях ногах. И боярин Свиньин (там мне удобно всё это видеть со стороны позиции номер три, наблюдателя) и не заметил, как оказался в позиции бить челом государю и мести пыль с ваших ног государь.
[justify]Ну а когда Петром всё было так подготовлено для конструктивного разговора с боярином Свиньиным, тем ещё сукиным сыном, то можно и поговорить с ним по душам, коих, как Пётр слышал, у боярского рода Свиньиных без счёта. И разве боярин Свиньин это совсем не стоит самой малой уступки с его стороны в сторону требований его государя. Вот каких заморских премудростей по заключению сделок