Но только вышел Анисион наружу, внутри дома скрипнуло что-то. Дрожь прошла по телу его: не иначе гады там ползают, разбудил он их, и сейчас… «Бежать надобно! Должно быть, тут повсюду они!» - запаниковал разум. Но сердце на месте удержало: не убилась, видно, надежда до конца. Вспотев на холоде от воображаемых гадов, решился всё же Анисион ещё раз в дом заглянуть.
На счастье, недолго страх его терзал, внушая картины ужасные: почти сразу выяснилось, откуда звук донёсся. В конце комнаты продолговатой кровать у окна стояла; в кровати пошевелился кто-то, голову поднял. Человек живой! Пригляделся он ещё: женщина! В возрасте, пожилая даже: волосы седые, щёки впалые, морщинки видать… И, похоже, прячется она от него, не хочет, чтобы он её видел, - и одновременно хочет, ибо кто и когда ещё придёт сюда…
- Здравствуйте, - с поклоном Анисион промолвил.
Женщина с кровати встала. В покрывало закутавшись, к нему двинулась нерешительно.
Нет, не пожилая ещё, но и давно не молода… Щёки наверняка от голода впали… кожа потемнела – от недостатка света, верно, - пальцы рук от сырости и холода распухли. Всё в ней говорит о болезни и старости преждевременной, и сама она об этом постоянно себе напоминает. В глазах думы тяжкие, обречённость в глазах, - однако же, за нею, как за тучею солнце, жизнь светится… не перестаёт светиться. Молодец и не заметил, как слёзы у него потекли.
- Кто вы и почему здесь?.. – тихо спросил он.
Женщина остановилась – в двух шагах от него – и промолвила голосом слабым чуть слышно:
- Неужто ещё не управляет Чернобог верхним миром? Ведь вы же, молодой человек, оттуда пришли?.. Меня Аишей звать…
С последними её словами вспыхнуло снаружи что-то, - ибо озарилась комната перед Анисионом и, озарившись, как будто другою на миг стала – не заброшенной. Свет частично на лицо женщины упал, и на миг изменилось лицо - помолодело. «Неужто, - подумалось ему, - какая-то сила стремится утраченное вернуть?..»
- Что это? – не оборачиваясь, спросил он.
- Это он и есть – Чернобог… - отвечала она. – Вспышки в небе… разных цветов бывают они. Цвет от мыслей его зависит, от настроения.
- Я плохо представляю себе, кто этот Чернобог и зачем… зачем он затеял всё это, - ведь это же он… ждёт от меня какого-то дара… - произносил мысли вслух путник наш. – Вы, вероятно, знаете больше моего. Как вы сказали, зовут вас?.. Вспомнил: Аиша. Как будто знакомо мне имя ваше… Я – Анисион. Просто – Анис.
- Подождите меня, добрый человек, снаружи. Сейчас я оденусь и выйду к вам.
- Разумеется…
Вышел Анисион на порог и по старой доброй привычке вдох глубокий сделал, свежим воздухом лёгкие чтобы наполнить. И от этого сразу стало дурно ему: в мёртвом-то мире и воздух мёртвым был. Между тем ещё одна вспышка в небе возникла: цвета белого и красного одновременно. «Что же хочешь ты сказать, Чернобог…» - ощущая тяжесть в сердце, подумал Анисион. Словно в ответ на мысль его земля иною на миг стала: живою будто бы.
Аиша вышла к нему с кружкой воды.
- Попейте, - тихо сказала.
- Откуда здесь вода? То есть, коль она живая, откуда…
- Она живая. Здесь колодец есть. На вкус как вода.
- И вправду, - испив, Анисион произнёс. И спросил следом: – А с едой как же?.. Что вы едите?
- Почти ничего. Ведь что может дать мёртвая пища? - ответила ему Аиша. И про другое речь завела: - Не так давно старик сюда приезжал. Лошадь была у него буланая… За всё время, что я здесь, никого не видала, а тут…
- Старик, говорите… - задумался Анисион и вспомнил: - Да как же… знаю, кажется, о ком вы.
Вспомнив старика Джо, и остальных друзей своих вспомнил.
- Не один… Точно: ведь не один я пришёл в гости к Чернобогу этому…
- Он собрал вас...
- Для чего? Разве… разве не мы сами сюда пришли?
- Он готовится выйти наверх, сделать мир людей своим, - набрала воздуха Аиша и протяжно с содроганием выдохнула. -То, что вы и ваши друзья увидели здесь, в нижних землях, будет скоро повсюду.
Решил отвлечься Анисион от мыслей гнетущих, не столько ответа требующих, сколько чувство внушающих, что ответ есть уже и что дни прежней жизни почти сочтены. Стал ходить и рассматривать всё, что растёт, вернее… просто находится возле дома Аиши. Коль даже в глазах женщины, неведомо сколько прожившей здесь, свет сохраняется, то ему и подавно не пристало духом падать.
- Это мои Черноголовки. Так я их называю, - сказала Аиша, когда он, прикоснувшись к цветам, поднял на неё взгляд вопросительный.
- Они мертвы, как и всё. Но для меня живые. Не забываю поливать их, - тускло улыбнулась она и отстранилась как будто.
Следующие её слова не менее странными и неожиданными были:
- Здесь мы ещё можем думать, с уверенностью считать мысли своими… Порою в этом я и нахожу повод для радости, впрочем, отдушину, скорее…
- Что это значит, - не понял Анисион.
- Этот островок, - продолжала Аиша, - только здесь ещё сохраняется какое-то течение жизни, которое вы можете наблюдать… Но там у реки, стоит лишь присесть, как… - Она схватилась рукою за сердце и замолчала на время.
- Тяжесть… - ещё тише, чем обычно, произнесла затем.
- Я здесь всего ничего, и то почувствовать подобное успел, а вы…
- Поначалу нелегко было, не сомневалась, что и нескольких дней не протяну. Но потом как-то привыкла.
- Не могу отделаться от чувства, что мы словно заживо похоронены… Только что могила велика. Простите за такое сравнение.
- Это не сравнение… - от слабости почти шёпотом Аиша сказала. И добавила: - Тяжело мне стоять. Пойду табурет возьму.
Но Анисион сам табурет ей принёс и ещё плед захватил, который у неё на кровати лежал.
- Садитесь и… давайте я вас укрою.
Села Аиша. Согревшись, заговорила:
- Я долго здесь. Но не скажу, сколько, ибо и сама точно не знаю. День за пять дней идёт. Должна я быть другой, ненамного вас старше, а вот какая я… Отражение своё вижу в воде, в которой на самом деле ничто не отражается, - отчего чаще, чем следовало бы, к реке хожу.
- Как… как вы оказались здесь?
- Вскоре после того как умер мой муж, должно быть… Чернобог забрал меня сюда, обещая счастье и встречу с мужем. Я не хотела того, не гналась ни за каким счастьем, ибо и тогда не верила в сказки... Но он рисовал предо мной жуткие картины: на одних рушился наш мир, на других – люди истребляли друг друга. Чернобог внушал мне, что все мы обречены, что люди – ошибка природы и что он хочет и может эту ошибку выправить.
- И он поселил вас сюда?
- Мир, в который он поселил меня, был подлинным раем, о чём, верно, и вы знаете… Вы тоже через него прошли – разве не так?
В тот момент она почти с улыбкой глядела на Анисиона, хотя не было надежды ни в словах её, ни в голосе.
- Так, - Анисион ответил, проникнувшись взглядом её – ясным и обречённым одновременно.
- Но я отказалась от него, - покачиваясь вперёд-назад, говорила Аиша. - Жить, словно во сне, без памяти о себе самой… Ведь не помня себя, не знаешь и того, что раем окружена; не можешь назад, в прошлое, обернуться… Я пришла к черте, у которой, как поняла, собирались иногда, не отдавая в том себе отчёта, живущие там люди, и сделала то, о чём никто из них всерьёз не помыслил бы: перешла черту. Все благополучно спали, и всех устраивал их сон, и я должна была быть в числе всех…
- Я повторил то, что сделали вы… благодаря тому, что не уснул… вернее, кое-что прервало мой сон…
- Как и мой. Усни я глубоко – и всё было бы иначе. Так что это результат моего неподчинения. Чернобог разгневался и окружил меня тем, что вы видите… тем, что однажды будет создано нами же, людьми. И я чувствую вину свою за это. Эта вина на всех нас лежит, даже на тех, кто не совершил в своей жизни никакого зла…
Тяжело задумался Анисион: как тогда, когда по эту сторону черты мучительный, бесконечный кошмар ему привиделся. Что можно чувствовать… к чему стремиться после слов этих, заключающих в себе, очевидно, правду подлинную? Но продолжал выход искать.
- А что там, у реки? Вы сказали…
- Вам, милый человек, лучше не ходить туда и не знать…
- Не знать чего? Разве чего-то ещё не знаю?..
- Не слышать мыслей Чернобога. Иначе станете думать, как я, и не сможете уйти отсюда, - произнесла Аиша, но точно не она произнесла, а внутренний голос его.
- Всё равно смогу, - Анисион, покачав головою, сказал. И, глаза на неё подняв, добавил: - Вместе с вами только.
- Вы не понимаете, - устало отвечала на это Аиша. – Мне уже не уйти. Смерть бродит повсюду… но, словно слепая старуха, не видит меня… Я лишь жду, когда она приблизится и завершит эти ненужные страдания.
- Почему?
- Не спрашивайте. Просто вы ещё молоды и у вас есть силы. А я – лишь тень, тень самой себя, живущей где-то там…
Она поглядела в тёмное давящее небо – так, словно бы сквозь него, - и повторила:
- Где-то там…
- Я хочу
