Лучший мужчина в моей жизни

Лучший мужчина в моей жизни приносил мне в постель не кофе, не завтрак и даже не десерты. Он варил вкуснейшие супы. Утром, после страстной ночи и душа, Сергей входил в комнату с подносом, на котором дымились борщи, куриные супчики или пряный том-ям. Укутываясь в одеяло, я смеялась и думала, что вот оно, простое счастье, когда тебя кормят не из привычки, а из заботы и нежности. Жаль только, что частенько идиллию нарушали телефонные звонки от его мамы. Даже на расстоянии она продолжала следить, чтобы её взрослый сын оставался под невидимым контролем и не забывал, кто лучше знает, как ему жить. При этом я не могла сказать, что его мама была плохим человеком. Она просто слишком привыкла быть незаменимой. А Сергей слишком привык позволять ей оставаться такой.

Готовил он прекрасно, хотя вовсе не был профессиональным поваром. Рецепты он перенял у мамы и бабушки, но готовил уже по-своему. Запах базилика смешивался с утренним воздухом, и я чувствовала себя не в спальне типовой квартиры, а на кухне деревенского дома. На подносе всегда было чуть больше, чем требовалось. Ровные ломтики хлеба, фрукты, булочки и напитки. Всё аккуратно расставлено, празднично и почти по-царски. По тем мелочам было видно, как ему хотелось меня порадовать. Первое время я боялась пролить суп на простыню, но Сергей умел удобно разместить поднос и тарелки, что напряжение быстро ушло.
— Кровать занимает половину твоей спальни, — не удержалась я от замечания.
— Ну и пусть, — Сергей пожал плечами и обнял меня. — Зато здесь мы проводим самое волшебное время.
— Согласна, — я прижалась к нему и усмехнулась. — Хотя, если бы места было больше, ты наверняка притащил бы сюда плиту и варил прямо у изголовья.
— А что? Удобно же, — засмеялся он.

Конечно, без маленьких бытовых приключений не обходилось. Поднос шатался, ложка падала на пол, а однажды я пролила чуть-чуть борща прямо на плед. Сергей побежал замачивать плед, мы оба смеялись, а я тем временем пыталась исправить последствия своей неуклюжести и вытирала капли с пола. Ещё у Сергея были свои странные кулинарные ритуалы. Например, он никогда не пробовал суп сразу после приготовления. Сначала стоял над кастрюлей, закрывал глаза, вдыхал запах и говорил: «Ещё минутка. Всем овощам и специям надо подружиться». Я хихикала, а он только улыбался:
— Потом сама скажешь, что я был прав.

Через несколько минут я пробовала первую ложку и, конечно же, признавала, что он опять был прав. Сергей улыбался, но никогда не говорил «я же говорил». Вот это мне в нём очень нравилось. Мы ели медленно и разговаривали обо всём, что было интересно нам двоим: о книгах, музыке, сериалах, взаимоотношениях людей и странных совпадениях, которые не выглядели случайностями. Случалось, разговоры затягивались так, что суп успевал остыть дважды. Сергей молча относил тарелки, разогревал всё заново и снова садился рядом. Он читал мне вслух отрывки из любимых книг. То Достоевского, то Ремарка, то вдруг стихи Есенина. Его красивый голос звучал умиротворённо, очаровывая меня. Иногда Сергей читал, держа ложку или кружку в руке, а я подшучивала, что у него хорошо получается быть одновременно моим возлюбленным, кормильцем и чтецом.

«Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься», — прочитал он, глядя на меня с лукавым блеском в глазах. И добавил:
— Это Чехов.
— Ну уж нет, — я засмеялась. — Только чай, Серёжа.
— И еда, — сказал он, подвигая ко мне тарелку.
— Ты опасный человек.
— Почему?
— Потому что сначала кормишь, потом читаешь классику. Это же запрещённый приём… после такого девушки влюбляются без памяти.

Сергей ответил мне только взглядом, полным мечтательности. Его пальцы чуть дольше задержались на моей ладони, будто он хотел убедиться, что я рядом.

«Неверно, что с течением времени всякая любовь проходит. Нет, настоящая любовь не проходит, а приходит с течением времени. Не сразу, а постепенно постигаешь радость сближения с любимой женщиной…», — снова процитировал он Чехова, голос его стал мягче.
— Ты читаешь так, что кажется, речь идёт обо мне, — я ласково погладила его по лицу.
— Именно о тебе, — кивнул Сергей, не отводя глаз.
— Тогда скажи честно, — игриво посмотрела я, — ты меня любишь или просто хочешь накормить?
— И то, и другое, — сказал он, наклоняясь ближе и целуя меня в шею.

Солнечный свет пробивался через белые занавески, и пар от бульона казался золотым облаком. Я чувствовала, как тепло от тарелки перекликается с теплом рук Сергея. Обычное утро выходного превращалось в особый момент близости. Он мог внезапно включить ретро-альбом и пригласить меня танцевать прямо посреди комнаты. В неспешном ритме мы кружились между кроватью и шкафом. Мы то и дело задевали угол кровати или стул, смеялись и начинали сначала. Для настоящих танцев комната была слишком маленькой, зато нам двоим в ней никогда не было тесно.

Жаль, что однажды всё закончилось. Сергей умел дарить ласку и доброту, но боялся сделать следующий шаг. Я знала, что он любит меня, хотя не может оторваться от привычной зависимости от матери. Единственный мужчина, к которому хотелось бежать по первому зову, даже если этот зов был всего лишь простым сообщением: «Привет, милая. Я соскучился по тебе». И если бы он позвал меня замуж, то я бы не раздумывала ни секунды. Однако он не решился, а позже мы расстались. Последний раз он сварил мне суп уже после нашего расставания. Я только вернулась из больницы. Сказался сильный стресс. Сергей приехал с букетом цветов, поставил на стол большой пищевой термос, посмотрел на меня и попросил:
— Ты плохо ешь, когда переживаешь. Всё-таки попробуй.

Я тогда хотела ответить: «Серёжа, мне не суп нужен». Но промолчала. Он тоже ничего не сказал. И до сих пор я думаю, что именно в той заботе пряталась вся его любовь, которую он так и не сумел выразить словами.