Такси тронулось с места, и город поплыл за окнами неоновыми пятнами. В салоне благоухало мятной «ёлочкой». Олег сидел рядом, не выпуская моей руки. Мы доехали быстро. Администратор гостиницы, с причёской, в которой угадывалась строгая симметрия и тайная гордость за порядок, посмотрела на нас пристальным взглядом.
— Номер на двоих? — уточнила она.
— На двоих, но мы… — я запнулась.
— …партнёры по танцполу, — уверенно закончил Олег.
Администратор натянуто улыбнулась и выдала нам ключи. Молча мы поднялись на лифте. Номер оказался хоть небольшим, зато уютным. Мягкий ковролин, на стенах репродукции с видами города, а в углу напольная лампа с абажуром, дававшая тёплый янтарный свет. Кровать занимала почти всю комнату, рядом теснились крошечный столик и одно-единственное кресло. Мы вошли, оба наклонились снять обувь у порога и столкнулись лбами.
— Кажется, мы только что изобрели новый способ приветствия, — пробормотал Олег, потирая висок. — Лоб в лоб… и никакого рукопожатия.
Я засмеялась, напряжение немного спало. Бросив сумочку на кресло, чтобы скрыть волнение, я бодро объявила:
— Я первая в душ. Если через полчаса не выйду, то вызывай спасателей.
— Обещаю, — Олег театрально поклонился, — буду стучать в дверь с криками: «Пожалуйста, верните мою партнёршу по танцполу!»
В ванной я быстро разделась. Вода шумела, смывая с меня остатки клубного дыма и липкий след недавнего происшествия. Белый халат оказался чуть великоват, рукава закрывали ладони, а полотенце на голове торчало смешным тюрбаном. Так и вышла. Олег сидел на краю кровати, листал меню рум-сервиса, но, увидев меня, замер. Его взгляд скользнул от полотенца к босым ступням.
— Ну… — он кашлянул, пытаясь вернуть себе привычную иронию. — Ты похожа на девушку из рекламы спа-курорта. Хотя вместо «до» и «после» у тебя сразу «вау».
— Спасибо… теперь буду краснеть не только из-за горячей воды, — пробормотала я, поправив край халата и украдкой взглянув на него из-под ресниц.
— Полотенце на голове, между прочим, придаёт тебе статус. Как корона, — не сдавался он.
Я улыбнулась и, чтобы скрыть смущение, села в кресло, подтянув колени под халат. Было ощущение, что мы играем в нелепую сценку, а за смехом прячутся совсем другие чувства. Олег смотрел на меня слишком внимательно, и я понимала, что во взгляде нет ни шутки, ни игры. Лишь искреннее восхищение, от которого становилось и неловко, и радостно одновременно.
— Ладно, моя очередь. Я в душ, а ты пока жди доставку, — сказал Олег. — Я заказал нам поздний ужин, обещали привезти через несколько минут. Так что, если за дверью появится официант с подносом, не пугайся.
Он исчез в ванной, а я осталась одна в номере. Подошла к окну и посмотрела на родной ночной город. Мысли в голове путались. Вскоре в дверь постучали. Я, всё ещё в халате и с полотенцем на голове, открыла и увидела официанта с серебристым подносом. На нём стояли ведёрко со льдом и бутылкой шампанского, тарелка с фруктами и маленький шашлычок на шпажках. Я поставила всё на столик, чувствуя себя героиней старого фильма: шампанское, фрукты, белый халат и неловкость. Мне казалось, что я случайно оказалась в кадре, где вместо меня должна быть более уверенная и соблазнительная девушка. Попробовала поправить полотенце на голове, но оно тут же съехало набок, придав образу комичности. В итоге я убрала полотенце, и влажные локоны рассыпались по плечам. Как раз в тот момент дверь ванной открылась. Олег вышел, вытирая свои волосы полотенцем. Он остановился, заметив сервированный столик, и усмехнулся:
— Вот это я понимаю: апгрейд уровня «люкс». Шампанское, фрукты и мясо. Осталось включить музыку.
Олег достал телефон, пролистал плейлист и включил негромкую музыку, чтобы она оставалась фоном и не мешала разговаривать. Я подошла к зеркалу и снова собрала влажные волосы под полотенце, на этот раз аккуратнее. Вернувшись в кресло, я увидела, как Олег ловко открыл шампанское и разлил его по высоким фужерам.
— За тебя, моя красавица, — улыбнулся Олег, поднимая бокал.
Я улыбнулась, и щёки снова предательски загорелись. Звон бокалов прозвучал как-то по-особенному. Сначала мы шутили, спорили, кто быстрее съест виноградину, кто смешнее изобразит подозрительный взгляд администраторши гостиницы или кто придумает самый нелепый тост. Смех был лёгким, как пузырьки шампанского. Постепенно разговоры стали тише и глубже. Мы говорили о том, чего боимся, о том, что каждый из нас скрывает за иронией. Он признался, что иногда чувствует себя слишком «деревенским» в городе, а я призналась, что боюсь не оправдать ожиданий, ведь родители от меня, их единственной дочери, ждут чего-то великого. В какой-то момент Олег протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Движение было простым, но от него внутри всё сжалось. Его пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. Я поймала его внимательный взгляд, он был таким прямым, что я опустила ресницы, не в силах выдержать откровенность ясных глаз. Весь мир сузился до этого маленького столика с шампанским и фруктами, до тихой музыки и до того, что между нами уже не спрячешь за шутками. И он решился на признание:
— Знаешь, Люба… я всё время думаю, что с тобой мне легче, чем с кем бы то ни было. Ты смеёшься над моими глупыми шутками. Мне нравится, как в тебе сочетается лёгкость и глубина. С тобой я хочу быть лучше, — Олег посмотрел прямо в глаза, и голос его дрогнул: — между нами не просто дружба. Я люблю тебя.
Моё сердце замерло. Я не находила слов. И всё-таки, глядя на его смущённую улыбку и честный взгляд, я поняла, что не могу молчать.
— Я тоже, — призналась я тихо. — Я люблю тебя. Только… мы же кузены. Это ведь странно?
— Да, я думал об этом, — Олег вздохнул и сел ближе. — Если смотреть на это с точки зрения правил, здесь всё запутанно. Разве этикет и правила понимают, что чувствует человек? Мы же не выбираем, кого полюбить. Любовь приходит, и всё тут.
Я согласно кивнула, испытывая и смущение, и облегчение.
— Важно то, что мы честны друг с другом.
— Ты права. А со всем остальным потом разберёмся.
Я встала и подошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города, машины двигались по улицам тонкими светящимися линиями. Олег тоже поднялся и встал за моей спиной. Его рука нашла мою, пальцы переплелись. Мы ничего не говорили, просто стояли рядом и смотрели на город. Олег подался вперёд, и в его лице появилось напряжение. Он подбирал слова. Казалось, он борется с самим собой: говорить или промолчать.
— Знаешь, у меня в деревне были две девушки, — наконец сказал он, и голос его звучал чуть ниже обычного. — Ничего особенного, скорее попытки казаться взрослым, чем настоящие отношения… но был интим.
Он говорил спокойно, без бахвальства, скорее даже с самоиронией. Потом замолчал, посмотрел на меня внимательнее и осторожно спросил:
— А у тебя… был кто-то?
Я смутилась, но сказала как есть:
— Нет. Я… я девственница.
Повисла короткая пауза. Я боялась увидеть в его глазах насмешку или неловкость, а он лишь кивнул, принимая мои слова без тени сомнения. Его взгляд стал теплее, а голос серьёзнее.
— Спасибо, что сказала. Это важно. И не переживай, я не из тех, кто будет давить или торопить.
Олег ласково коснулся моей руки, не сжимая, но давая почувствовать его близость. А я осознала, что действительно ему доверяю. Я сняла полотенце с головы. Волосы почти высохли и рассыпались по плечам. Олег посмотрел на меня, и я поймала влюблённый взгляд. Он ничего не сказал, только улыбнулся. От этого я смутилась ещё сильнее и тоже улыбнулась, опустив глаза.
— Что? — всё-таки спросила я.
— Ничего, — тихо ответил он. — Просто любуюсь.
Я почувствовала, как снова загорелись щёки, и, чтобы не выдать смущения, вернулась к столику. Олег сел напротив, и мы снова взялись за свои бокалы. Разговор тёк свободно, от смешных историй детства до мечтаний о том, где мы могли бы оказаться через год, через пять лет. Строили мечтательные планы — открыть маленькое кафе у моря, уехать в путешествие автостопом, завести собаку и спорить, как её назвать. А главное, нам обоим хотелось, чтобы это будущее было общим.
Когда за окном начало светать, мы замолчали и легли рядом на одной кровати. Он обнял меня, и я устроилась у него на плече. Музыка давно стихла, шампанское осталось недопитым. Уснули под утро, обнявшись, и это было единственное, что теперь имело значение. Первый свет нового дня заполнял комнату, и с ним пришла наша взрослая жизнь. Однако мы ещё не знали, сумеем ли пройти её проверку.
