После долгой экскурсии по району Линнань Синьтяньди и древнему храму я решила прогуляться одна. Проводя пальцем по карте на экране телефона, нашла ближайший переулок, который показался менее оживлённым, и свернула… правда, всё равно не туда. Сделала вид, что вполне понимаю китайские названия улиц, хотя внутренний голос всё настойчивее напоминал, что я где-то в Азии, но совсем не там, где выросла. И всё-таки свернула я удачно: без толпы туристов, лишь местные, занятые своими повседневными делами. Никто не смотрел по сторонам с открытым ртом и не фотографировал красивые закоулки. Поймала себя на мысли, что таким человеком сейчас была только я. Когда я летела в самолёте, мне хотелось увидеть Китай таким, какой он есть, а теперь казалось, что он сам разглядывает меня. Я шагала по старинным улочкам Фошаня и чувствовала себя чужой. В свете фонарей мои белокурые волосы выдавали во мне приезжую среди чёрных локонов девушек, которые неспешно проходили мимо в изящных платьях. С детства, которое прошло в Средней Азии, я привыкла замечать взгляды азиатов раньше, чем успеваю моргнуть. В Китае же блондинка сразу становится заметной.
Мои бежевые плетёные туфли тихо ступали по булыжной мостовой. Пахло печёными каштанами и специями, из открытого ресторанчика доносились негромкие разговоры, а под широким пагодным деревом расстилалась прохладная тень. Для горожан был обычный четверг, а для меня маленькое приключение. Хозяюшки направлялись на рынок за лапшой и овощами, пока я пыталась осознать, что здешним камням больше лет, чем некоторым государствам. Всё это существовало задолго до меня и останется таким же после моего отъезда. Я прошла рядом с потемневшей стеной старинного дома с черепичной крышей и подумала о людях, которые ходили здесь раньше. Вспомнились слова экскурсовода о ремесленниках Фошаня, создававших фарфор и оружие. Тогда, стоя под палящим солнцем, я больше думала о холодной воде, чем о его рассказе. А сейчас на узким улочках те слова воспринимались иначе. Хотя я была тут чужой, но лишней себя не чувствовала. Мне понравилось, что город ничего от меня не ждал. Ему было совершенно всё равно, туристка я или местная. Городок просто продолжал жить. Больше всего в путешествиях мне нравится возможность ненадолго стать частью другой истории и наблюдать за ней со стороны.
Вдалеке послышались звуки пипы. Мелодичный перебор струн напомнил волны, перекатывающиеся у далёких берегов. Я сама не заметила, как звук привёл меня к небольшой импровизированной сцене. На ней сидел юноша лет шестнадцати-семнадцати. На вид совсем школьник, которого я скорее представила бы с рюкзаком после уроков, чем на сцене с древним музыкальным инструментом. Но стоило ему коснуться струн и запеть чистым тенором, как возраст переставал иметь значение. Люди рядом замерли, слушая песню. Я тоже остановилась, хотя первые несколько секунд пыталась понять, можно ли здесь стоять бесплатно или существуют какие-нибудь негласные правила поведения, которые знают все, кроме меня. Музыка разносилась по улице, смешиваясь с разговорами прохожих. Вскоре присоединился другой голос. Пожилой певец начал протяжный напев, а деревянные бруски задавали ритм сильнее. Конечно же, я понятия не имела, о чём он пел. Мой китайский позволяет мне всего-навсего поздороваться, попрощаться и поблагодарить. Да и порой слова не так уж важны. В детстве я точно так же слушала итальянские и английские песни, не понимая ни одной строчки, но всё равно улавливая настроение мелодии. Позже я попыталась разобраться, о чём была песня. С помощью переводчика в телефоне выяснила, что певцы пели о мастерах боевых искусств, которые когда-то жили в Фошане и обучали учеников в маленьких двориках. Перед сценой двигалась миниатюрная танцовщица. Её лицо украшал яркий сценический макияж, длинные рукава из шёлка плавно следовали за движениями рук, а шаги совпадали с темпом пипы. Отвести взгляд было непросто.
Дальше ступеньки повели меня вверх, и я продолжила прогулку, наслаждаясь колоритом улицы. В чайном павильоне под покатыми крышами сидели пенсионеры и лениво переговаривались за партией в го. Один старичок посмотрел на меня с любопытством, дружелюбно улыбнулся, жестом пригласил присесть, налил чай и протянул мне пиалу. Я благодарно приняла чай и сделала первый глоток. Горячий. Конечно же, горячий. Почему я каждый раз удивляюсь этому? У меня есть глупая привычка надеяться, что чай каким-то чудом успеет остыть к тому моменту, когда я решу его попробовать. И сколько раз я уже обжигала язык. Теперь, к счастью, обошлось без ожога. От пиалы поднялся аромат жасмина, и я на несколько секунд забыла обо всём. Вкус был терпким и непривычным. Допив чай, я поставила пустую пиалу на стол и уже собиралась уходить, но задержалась ещё. Неподалёку маленький ребёнок сидел рядом с родителями и сосредоточенно ел шоколадку, испачкав половину лица. Он так увлёкся шоколадом, что совсем никого не замечал. Я засмотрелась на малыша и совсем перестала думать, куда мне идти дальше. Город стал немного ближе.
Внезапно на экран телефона упала первая капля. Я начала вытирать его рукавом. Небо, ещё минуту назад ясное, затянулось серой дымкой. Капли застучали по каменной мостовой, оставляя тёмные следы на светлых плитах. Прохожие у чайного павильона посмотрели вверх, переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу. Никто не торопился убегать, а всего лишь перебрались под навес. В Фошане летний дождь начинается неожиданно и так же быстро заканчивается. Между камнями ещё бежали тоненькие ручейки, а хозяйка соседнего магазинчика уже снова раскладывала свой товар у входа. Рано или поздно я всё равно выйду к знакомой улице. Название переулка, конечно, забудется через пару дней. Я вообще могу забыть название гостиницы, в которой живу, если вот так долго гуляю. А вот вкус жасминового чая, мокрые камни под ногами и приятный вечер в Китае останутся в моей душе. Наверное, ради таких (не)случайных моментов мы и уезжаем из дома.
