Весть из Епархии о приезде в монастырь иконописца, девушки невиданной небесной красоты, заметно оживила обитель. Братия занялась стиркой подрясников, чисткой ветхих клобуков, а некоторые украдкой вырывали из носа и ушей торчащие пучками волосы.
Воскресным утром у двери Настоятеля выстроилась огромная очередь из наиболее истовых в вере страдальцев, кои убедительно доказывали Благочинному, что именно в его келье икона нуждается в срочном обновлении, так как мироточила не раз, и теперь святой лик уж не виден, и даже в нощию слышны стоны и стенания от иконы сей. Настоятель Онуфрий, бывший афганец, сердито сверкая глазами, записывал ходоков на клочок бумаги, каждому терпеливо обещая посильное участие в этом Богоугодном деле.
И всё же пришёл час смуты. В обед вздумалось звонарю Тихону сделать подножку схимнику Амвросию, человеку злобному и мстительному. Каша, пролившаяся на рясу, окончательно освободила старца от духовного бремени, и началось — побоище! Уже к Вечерне братия смиренно лежала, кто где, устремив взор тускнеющий в небеса, и не имея сил согнать даже мух из уст своих. Бодрствующий отец Онуфрий деловито обошёл, с помощью могильного креста, поверженных «врагов». Оставшись весьма довольным, он отправился в келью свою, где по старой привычке, опрокинул из горлышка бутылочку «Пшеничной», умиротворенно отошёл ко сну.
В той «войне» не участвовали только двое: молодой монашек с розовыми щеками и какой-то старый, а может просто потрёпанный жизнью и бурной молодостью, мужик. Юноша смотрел на яркую упаковку с красками в блестящих тюбиках, которую он заблаговременно купил в дорогом магазине, и уже представлял, как девушка с восхищением и благодарностью примет от него сей подарок. Однако, на свою беду, молодой отшельник решил приурочить к этому событию ещё и стихи, но не найдя рифмы к слову «волшебная», впал в оцепенение и тоску.
Старец, тем временем, достал свой единственный скарб из ящичка, который мирно покоился в уголке его комнатушки, и начал вынимать из него баночки, коробочки и узелки, в коих находились высушенные травы, крылышки бабочек, разноцветные лепестки цветов и даже перламутровые ракушки с красными муравьями. Помолясь, он принялся за работу. Что-то странное и непонятное творилось с дедом. Напевая песенку из оперетки, с упоением и завидным трудолюбием, он толок в чугунной ступке содержимое ящика. Измельченная в мелкую крошку, вся эта пыль тучками летала в воздухе и оседала на старца, от чего он стал похож на вышедшего из преисподней. Комнатка наполнилась удивительными, сладковатыми запахами сухих трав, цветов и муравьев. А перламутр и вовсе превратил мужчину в привидение. Но старец неутомимо трудился, аккуратно распределяя порошок по оттенкам в разные стороны. Мужчина не был иконописцем и писал совсем редко. Его ремеслом были краски, секрет приготовления которых почти забылся, уступив место покупным краскам в тюбиках. Он же упрямо верил, что подлинная икона начинается задолго до первого мазка кисти. С травы, сорванной на рассвете, цветной глины, высушенного лепестка и долгого терпения.
Время от времени старец, слезящимися глазами, глядел в небольшое окно. Он всматривался в дорогу, по которой должна прийти та единственная, которая способна оценить дар и усердие, ведь лишь она знала таинственную силу его красок.
Автор: Ирина Гасникова, вдохновлённая письмами Виктора Тихого.
Получила удовольствия от прочтения.
Хороший рассказ, Понравился