Обе подружки дружили с самого детства. Делились сокровенными секретами, бывало, ссорились из-за парней по нескольку дней, пока не убеждались, что не стоят те ни ссор их, ни переживаний. Вышли замуж почти одновременно, но совершенно за разных и противоположных мужей. Одна за механизатора — душа любой компании, умел и выпить и на ум наставить, другая за строителя — скрытный такой, осторожный, компаний не чурался, но был приверженцем патриархального уклада семьи. Споить и склонить его к откровениям было невозможно, ибо тот косел уже с полбутыля и валился в постелю мертвецким сном. И по этой причине никак не годился в полноценные компаньоны механизатору. А отношения их держались разве что одною женскою дружбою.
Так как первая пара была совершенно раскрепощённая, то и не особо следила за языком, сыпая остротами и подкалывая вторую. А когда подруги оставались одни, первая начинала посвящать подругу (как она её открыто называла "замужняя девка") в интимные таинства. Вторая слушала с открытым ртом, смущаясь и краснея от её откровений. Самой ей на самом деле рассказать было особо нечего, но отделаться общими фразами не получалось никак и по крупицам приоткрывалась тайна за семью печатями. Наконец-то первая дозналась, что подруга, слава те господи, получает всё же от своего дохляка (а та и не ожидала!), дарованное нам свыше, наивысшее наслаждение на земли. Но следующий же вопрос поверг вторую в шок и она долго не могла вымолвить ни слова. Первая интересовалась размерами одного непроизносимого слова, но когда та, наконец, собралась и выдала, то в шоке уже пребывала сама первая. Эта фраза совершенно невинная и откроем её здесь полностью: "Да я и голым-то его никогда не видала". Подруга аж поперхнулась и машинально присела: "И что он потерял там под одеялом? А глаза тогда вообще на что?!". Вторая в ответ только опустила голову. И тогда первая, с отчаяния, решает раскочегарить подругу, сообщив ей, как бы между прочим, длину орудия мужа в боевом состоянии. Удалось ей это сполна.
Отныне и навсегда мысль упорно засела в голове второй, но вскоре до той дошло, что без помощи опытной в этих делах подруги, никуда не продвинется. Но первая также не располагала веским и безупречным вариантом. Одно дело когда муж не противится, да ещё и забавляется, а поди разберись насколько чутко спит его древний ящер. Уж было остановились на снотворном, как на самом верном средстве, но вдруг ведущая засомневалась, а не усыпляет ли это средство ещё и неустанного трудягу и призвать того "к ответу", будет слишком хлопотно. Оставалось только залить в него полбутыля и довести до состояния манекена. В самый последний момент несчастная подруга вспомнила про трусы мужа, которые тот снимал только на время исполнения супружеского долга и, после водных процедур, сразу водружал на место. А более удачливая подруга от такой новости закатила глаза: "Так бы и убила твоего динозавра. Нет, я бы с ним и дня не смогла б прожить". Обе они понимают, что стащить-то их можно завсегда, а вот попробуй водрузи обратно на лежачего. Наконец, более испорченная первая нашла спасительную идею: "Скажешь, что средь ночи тебя разобрало до невыносимости и не было никаких сил себя сдерживать". Подруга сразу поджала хвост: "Да он меня убьёт!". — "Ну, конечно! Скушает как миленький. Вот придумал, справил себе нужду разок и дрыхать. А мой механизатор до трёх разов меня подзаряжает. Да гони ты его к чертям!". "После трёх разов" у подруги аж в зобу дыханье спёрло. И возражений как не бывало. На том и порешили.
Вторая предупредила своего строителя, что на выходные к ним пожалуют подруга с мужем. Тот покряхтел, поморщился, а куда деваться. Вечер удался на славу. Занесло ещё гостей и было большое веселие пити, а между возлияниями вовсю танцевали. Строитель продержался дольше обычного, но всё равно свалился. Какое-то время гуляли без него, а дамы воспользовались его выбытием, чтоб опрокинуть по стопке. Строитель наш уже давно успел отметиться афоризмом "Пьющая жена — к рогатому мужу", а кому охота прослыть рогатым и полосатым. Чокаясь, подружка загадочно произнесла: "Для храбрости!", а на прощанье крепко сжала локоть испытуемой, чтоб не подкачала.
Муж уже крепко спал. Она включила ночник, разделась догола и распустила волосы: при провале операции муж не должен был устоять от соблазна, а, значит, тем самым отвести грозу. Та махом сорвала ненавистное одеяло и отбросила куда подальше. Какое-то время присматривалась и соображала, как стянуть трусы из-под низу. Но, наконец, не без труда ей это удалось. И тут его взорам открылся Он. Она забыла обо всём и зачарованно смотрела и в какой-то момент даже подумала: "Зачем ей сдались эти размеры. Вот он, весь мой, и пусть попробует кто его у меня отнять". Тут муж шевельнулся, видно рука его искала привычное одеяло. Нужно торопиться! Та ловко продёрнула трусы, вытащила припасённую линейку и положила рядом.
Оставалась самая сложная и тонкая процедура. Она уже собиралась до него дотронуться, как тот шевельнулся и даже приподнялся. Та замерла и перевела глаза на мужа. Нет, он спал. Предмет её вниманья, почуяв тревогу сразу же поник. Уж тут она, без опаски, коснулась сначала его одной, а потом и другой рукой. И тут орудье начало на глазах набухать и вытягиваться. Она опять забыла обо всём и всё сидела на коленях и смотрела, не отпуская его. Но вот, опомнившись, подгребла линеечку и нежно приложилась к нему до самого паха. Перевела было взгляд на цифирки, как вдруг, будто с небес, раздался грозный окрик мужа: "Это что ещё такое?!". От беспредела жены всю хмель из головы вынесло разом. А та не раз прокручивала в голове своей что-то подобное и ей казалось, что при этом она умрёт прямо на месте.
Но тут, когда та уже вошла во вкус, накатила вдруг такая смелость, что аж сама подивилась. Она шаловливо скосила глаза на своего, спокойно довела свои замеры до конца и только тут на лице её отразилась Победная улыбка. Муж, от таких делов, совсем растерялся и переводил глаза то на линейку, то на неё. Он был поражён её чарующей красотой, глазами с поволокой, её точёной фигурой, распущенными волосами и зовущими сосцами. С таким же хладнокровием развернулась она к нему: "Мужа своего имею право знать вдоль и поперёк, да чтоб и меня тож целовал всю до самых ногтей. И к чему нам эти стеснялки!". Муж остолбенел, жена не только не покаялась в греходеянии, но и полностью овладела ситуацией. Не успел он открыть рот, как она, плавно скользнув по телу, лишила его последнего слова-возражения. Время остановилось и они вновь и вновь открывали себя заново.
Оба ещё крепко спали, когда позвонила подруга. У той уже лопнула терпелка и всё валилось из рук. Договорились на через пару часов.
Уже с порога подруга начала её теребить, что да как. Она только кивнула головой, раздался радостный вой подруги. После чего тут же усадила её на самое почётное место и застыла. И гостья, без утайки, честно, как на духу, поведала ей всё, кроме самого главного. "А сколько намерила?" — с тревогой спросила первая. Любящая всем сердцем подругу, вторая, назвала цифирь на пару см меньше, услышанной от ей же самой. Но та недоверчиво покачала головой: "А я то полагала, что причиндала как копия обладателя". Строитель действительно был повыше механизатора см на пять. Вторая смутилась: "Так я боялась переборщить. Проснулся бы, дал по темени". И увела разговор в сторону: "Но зато потом разбудила и раскрутила его до трёх разов". Первая аж подскочила: "Да ты что! Он же был почти мертвяк". — "Ласки не помогли, двинула локтём под рёбра, как милый очухался". Подруга тут разошлась: " Вишь как нас мужики дурят. Изобразят палочку и в кусты. А ведь могут! Слышь, ты держи его за жабры". — "А как же! Не буду слезать до нормативу". — "А ты быстро учишься". — "Училка такая!". И подруги крепко обнялись.
А нам остаётся только признать, что бывшая Вторая непременно желает и будет только Первой.
