Трек морщинистой реальности
сжимается в разрядах собственной души.
Металлический инстинкт летит,
рассыпаясь инопланетными листьями
к египтянам вечности.
Мы тени в чужих обрядах дара,
клонированные на стекле.
Экстрасенсы ловят стихосложения
на самолётиках неба.
Ухо наслаждения,
в мире бронзовых обниманий и мелькания шипов,-
кожа магии бледных скоростей.
Целуя рты,
мы глотаем озоновые ветры,
мы слышим воющие переселения.
Нравственность прячется в капюшонах
языческого чавканья.
Площади кипят вверх,
оглашая снадобья в груди краем рупора.
Драконы жабр достигают зенита.
Тексты разомкнуты,
как двери в библиотеку Вавилона,
где ветреные души танцуют
драконы конвульсий.
Равновесие истекает, храня
настройки соскобов бесследности.
_
|
