Акварельный мазок на дешёвом холсте,
Мы — лишь рябь в седом океане.
Нас когда-то забыли, прижали к земле,
Как копейку в дырявом кармане.
Два надтреснутых нолика вместо зрачков,
Летаргия под сенью гипноза.
Мы — расходники всуе для ветхих богов,
Что торгуются кровью с навозом.
Силиконовый драйв, да виниловый рай,
И гитара, разбитая в щепки.
Ты в беспамятстве пой, ты в бреду догорай,
Пока держат телесные скрепки.
Вновь вручат некролог под отпущенный срок,
Как патрон, что заклинил при спуске.
Жизнь — короткий, нелепый и злой монолог
На великом, расстроенном русском.
Одуванчиков жёлтый бурсацкий венок —
Лживый нимб от оргазма в рогоже.
Это горний весь цвет, и в подарок — порок,
И геном в износившейся коже.
Не проси ты пощады, не прячь нищету,
В этом мире мы — просто детали.
Нас сдувает, как пух, в ледяную тщету,
Чтоб пришедшие вновь заблистали.
Прогремим, как пустая и ржавая стать,
В магазине забытых иллюзий.
Нас не будут лечить, нас не будут спасать
В этом вечном обозе — обузе.
Так пишите в скрижалях не герб и не знак,
А лишь дату прихода — ухода.
Мы — лишь мясо. Мы — тлен. Мы — веселый грустняк
У безликого Животновода.
|
Эта строка совсем из размера выбилась - у Вас 4-ст. анапест.