Воскресная заметка. Или нет.

Вчера несмотря на сильную непогоду и мою спину ездили в Москву кататься на кораблике по Москве-реке. 
Непогода разыгралась не на шутку: Самолёты не летали. Деревья падали. 
Дождь хлестал. Где-то, говорят даже смерч шастал. Но мы с ним разминулись. 
Но все это неважно. А важно настроение. 
Вот ты стоишь себе на просторной открытой палубе скоростного речного теплохода под скромным названием "М 88", а навстречу тебе - большие серые волны и мокрохладный дождь, что ринулся к тебе из серых туч...
А тебе - пофиг. Ведь у тебя есть зонт. 
Зонт и поддержка дорогого человека. 
И ты можешь позволить себе всё. Даже поиграть в малопопулярную игру под названием "Титаник". И все в твоих руках: можешь позволить поиграть, а можешь и нет. Сегодня решил не позволять.
Проходя курсом мимо памятника Петра, что сваял нам на свою память Зураб Церетели, я обратил внимание на грамоту, что держал в руках Пётр. Она так и блестела золотом. 
Как я знаю - блестящие части разных скульптур происходят от того, что люди подходят к ним и трут. На счастье. Так, к примеру ярко сияет нос собаки Карацупы на станции метро "Площадь Революции". Его очень любят студенты. Они его трут, а он им помогает. Вот я и подумал: " А кто же трёт грамоту Петра в реке?" 
Кстати, о Церетели. 
По традиции, каждый раз бывая в Москве я прихожу в его музей-мастерскую. Там во дворике - огромное количество статуй работы известного мастера. И среди них одна моя самая любимая.
Статуя Наполеона. 
Каждый раз, по моему прибытию в музей мы становимся с ним рядом друг с другом и фотографируемся. В этот момент мы очень похожи. Только на мне треуголки нет и он - металлический.
В этот раз случилось страшное. Наполеон со своего места исчез, а ни в каком другом не появился. Не, в каком-то другом он может и проявился, но в музее я его не нашел. На вопрос к работникам музея и охранникам: "Где император?!" никто мне ответа никакого не дал. Даже невразумительного. 
Мир рухнул ...
По дороге домой в электричке я задал вопрос чату джпити. "Где император?!"
Он ответил более вразумительно. Сказал, что по его сведениям императора не продали и не сдали в цветмет как лом. А он стоит во внутреннем дворике. Правда я не понял в чьём. В музее-то его нет!
Вечером, вернувшись, я подошёл к зеркалу. По привычке положив правую руку ладонью на грудь и не забыв просунуть большой палец между третьей и четвертой пуговицей рубашки...
В голове всё ещё жил вопрос: "Где император?!"
 Потом я присмотрелся к отражению и подумал "Да какая разница. Я-то тут!"