Замуж я вышла совсем юной, мне было всего восемнадцать лет. Моим мужем стал единственный сын из обеспеченной еврейской семьи. Родители Игоря много вложили в него, дали хорошее образование, подарили квартиру. На дворе стояли непростые девяностые, но мы были молоды, влюблены и уверены, что никакие перемены не смогут разрушить наше счастье. За один месяц в нашей с ним жизни произошло столько событий, сколько у некоторых не случается и за год. Игорь успешно окончил педагогический институт, мы сыграли свадьбу, провели медовый отпуск, а затем он начал работать учителем в школе. По тогдашним правилам выпускники должны были отработать два года по распределению, чтобы получить диплом. А я пока оставалась дома и размышляла, куда поступить учиться. Я писала стихи, рисовала, переставляла мебель, бесконечно перекладывала салфетки и фоторамки с места на место, искренне считая, что уют зависит от того, под каким углом стоит кресло. Впрочем, мне до сих пор подобные мелочи кажутся очень важными.
Хотя родители Игоря были в разводе, они сумели сохранить хорошие отношения. Их объединяла любовь к сыну. Мама Игоря жила недалеко от нас, а отец в США. Каждый раз, приезжая в Центральную Азию, он обязательно привозил подарки для всей родни. Однажды среди американских деликатесов оказались сигареты Marlboro Red и Camel. Всё западное автоматически переходило в разряд почти волшебного. Даже если речь шла об обычных сигаретах. Мы искренне верили, что за океаном продукты вкуснее, вещи красивее, а качество жизни выше. В первый и последний раз я решила попробовать курить. Моя попытка стать курильщицей закончилась примерно через пятнадцать секунд. После одной затяжки я сильно закашляла, что желание курить исчезло навсегда. Зато мужчины из нашей родни такой подарок приняли с радостью. В другой свой приезд, по дороге из Америки через Японию, отец Игоря привёз изящно оформленные коробки с японскими сладостями. Он оставил их у нас, предложив выбрать всё, что понравится, а остальное потом раздать родственникам и друзьям.
Однако вскоре после свадьбы всё изменилось. Прошло всего пару месяцев, и из счастливой молодой жены я неожиданно стала больной и печальной девушкой. Я не обращалась к врачам и не понимала, что со мной происходит. Постоянная слабость отнимала у меня энергию, ничего не хотелось делать, а большую часть времени я проводила в постели. Телевизор оставался одним из немногих развлечений. С экрана звучали тревожные новости, криминальные расследования, первые непривычные рекламные ролики и бесконечные бразильские сериалы, где страсти кипели сильнее, чем в любой реальной семье. Под столом лежала стопка новых книг. Убрать их было некуда, а читать всё равно не хватало сил. Я смотрела на них и думала, что обязательно доберусь до них, как только мне станет лучше. Но дни проходили, а я всё так же смотрела то в потолок, то в окно, за которым виднелись горы.
Хотя Игорь много работал, всё свободное время посвящал мне. Он вообще был очень заботливым мужем. Пока у его учеников продолжались летние каникулы, Игорь взял на себя все домашние заботы. Но при этом частенько доставал меня вопросами: «Где лежит соль?» или «Какая тряпка для пыли, а какая для пола?» Не вставая с кровати, я всё равно оставалась главной по дому. Аппетит исчез совсем, вторые сутки подряд я ничего не ела. Игорь переживал, уговаривал поесть и готовил мои любимые блюда, однако стоило мне взглянуть на еду, как становилось дурно. И вдруг я вспомнила о коробках с японскими сладостями, которые привёз свёкор. Они выглядели такими яркими, что невольно притягивали взгляд. Некоторые коробки отличались друг от друга. В те годы интернета ещё не было, а мобильные телефоны с переводчиками существовали разве что в фантастических фильмах, поэтому нам оставалось лишь гадать, что же там написано иероглифами. Коробки украшали нарисованные веточки цветущей сакуры. В девяностые красивая упаковка сама по себе считалась почти подарком. Я открыла одну коробку и увидела аккуратно уложенные в ряды нежно-розовые рисовые пирожные. Одни были с сахарными цветками сакуры, а другие с солёными зелёными листочками. Про себя я назвала их «плюшечками» и с любопытством попробовала одну. Она оказалась удивительно мягкой, в меру сладкой, с тонким вишнёвым вкусом. Никогда прежде я не ела ничего подобного. Сама не заметила, как опустела вся коробка. Тогда я попросила Игоря не раздавать японские сладости родственникам и друзьям, а оставить всё дома для меня. Он улыбнулся и, конечно, не стал спорить. Целую неделю я ничего не ела, кроме «плюшечек».
Узнав от Игоря по телефону, что я заболела, его мама решила навестить нас. К её приходу он за день устроил генеральную уборку, хотя это мало помогло. Свекровь работала фармацевтом и привыкла, чтобы дома и на работе всё сияло чистотой. Она внимательно осмотрела квартиру, и было заметно, что увиденное расстроило. Перед её глазами предстала не самая радостная картина: невестка проводит весь день в постели, рядом на полу поднос с пирожными, на плите нет еды, а сын убежал на работу, не пообедав. Сдержанно поджав губы, она направилась на кухню. Как и положено еврейской маме, свекровь приехала не с пустыми руками. Она привезла столько продуктов, что ими можно было накормить нашу маленькую семью и ещё осталось бы на всех соседей. Через некоторое время из кухни потянулись насыщенные запахи. Свекровь принялась готовить еврейские и азиатские блюда. Такой уж она была. Если человек заболевал, она считала, что его прежде всего нужно накормить, а потом уже выяснять, что с ним случилось. По её мнению, половина жизненных проблем лечилась горячим супом, а вторая половина решалась деньгами. Мне же в тот момент не удавалось подняться с кровати. Я была настолько обессилена, что с трудом могла пошевелиться.
Свекровь хлопотала на кухне, почти не разговаривая со мной и явно обижаясь, а я лежала и время от времени вяло жевала очередную «плюшечку». Можно было подумать, что я просто решила устроить себе отдых. Со стороны всё выглядело иронично, когда молодая девушка возлежит на кровати среди подушек с рюшечками, а на кухне хозяйничает мать мужа, женщина пятидесяти лет. Иногда оттуда доносились её тяжёлые вздохи. Видимо, она мысленно жалела своего сыночка, которому досталась вот такая ленивая жена.
Ближе к вечеру знакомый свекрови привёз книжные полки, которые она заранее заказала для нас. К тому времени с работы вернулся Игорь, и они вместе с тем мужчиной быстро повесили полки. Свекровь закончила готовить и отмывать кухню. Она накрыла большой стол и позвала всех ужинать. Я с трудом поднялась с кровати и села за стол, где уже ждали шурпа с насыщенным мясным бульоном, свежие лепёшки и шакарап с ароматным базиликом. Рядом запечённая курица, цимес и всё то, что, по мнению свекрови, должно восстановить здоровье. Игорь, свекровь и её знакомый ели с аппетитом, нахваливая каждое блюдо. Они дружно пытались накормить меня, предлагая попробовать то одно, то другое. А я не могла смотреть на еду и ковыряла вилкой в тарелке, которую поставили передо мной. От одного только запаха меня начинало мутить. Я пыталась пересилить себя, но становилось всё хуже и хуже… в какой-то момент я не выдержала, вскочила из-за стола и бросилась в ванную. У меня началась рвота… Свекровь проводила меня взглядом до ванной, потом медленно повернулась к Игорю. На её лице впервые за весь день не было ни недовольства, ни строгости, а только внимательный, профессиональный интерес.
— Игорёша, скажи… давно её тошнит от еды? — спокойно спросила она сына.
— Уже несколько недель. Ничего не ест, кроме тех пирожных…
— А рвота?
— Сегодня впервые.
— Всё ясно, — свекровь едва заметно улыбнулась и понимающе кивнула, наконец связав все события между собой. — Завтра же идите к гинекологу.
— К гинекологу? — Игорь удивлённо посмотрел сначала на мать, потом в сторону ванной. — Зачем?
— Завтра сами всё узнаете.
Свекровь оказалась права. Уже на следующий день врач подтвердил мою беременность. Первый триместр выдался тяжёлым, но дальше всё прошло гораздо легче. Весной, когда отцветала сакура и зацвела сирень, родилась наша дочь. Позже я узнала, что те нежно-розовые «плюшечки», которые спасали меня в трудные недели беременности, назывались моти. С тех пор каждый раз, когда вижу их, невольно улыбаюсь. Для кого-то это обычный японский десерт, а для меня чудесный вкус того времени, когда мы с Игорем поняли, что станем родителями.
