Когда мы попрощались у вокзала
в тот скверный вторник на исходе дня,
ты плакала и сильно горевала,
куда-то отдаляясь от меня...
И я слезился под младой луною,
но скрытно, непублично, втихаря...
Но разве горе подлинное скроешь,
когда любовь вся оказалась зря,
когда остался в грусти и печали
пока ещё не признанный поэт?
И музы вдруг, внезапно, замолчали...
Прости-прощай, любимый силуэт!
И мне осталось в небо взор свой вперить
и поискать средь звёзд твой смутный след,
и постоянно, неустанно верить
в камбэк любимой...
Я же ведь поэт...
|
