Драма в двух действиях, двенадцати картинах.
Действующие лица:
Егор Павлович - пенсионер
Елизавета Фёдоровна - его жена, пенсионерка
Зина - их дочь, безработная
Майя - их внучка, студентка
Юрий Сергеевич - полковник в отставке
Ирина Михайловна - его жена, пенсионерка
Бабка Анастасия - пенсионерка
Степан - пенсионер
Виталий - друг Майи, предприниматель
Парамон - художник
Также юноши и девушки, прохожие,
торгующие и покупатели у базара, бандиты.
Действие происходит в конце двадцатого века.
Д Е Й С Т В И Е - П Е Р В О Е
Картина первая
Остановка троллейбуса. Поздний час, вокруг стоит в
основном молодёжь, парочки. Появляется бабка с ведром,
одетая под молодую, бойкая и острая на язык.
бабка - Пирожки, пирожки кому, свежие, с капустой. Сынок, купи, два осталось, купи.
парень - Да не надо мне, спасибо.
бабка - (не отстаёт.) Купи, родной, я уж устала с утра бегать - то, а обратно нести не хочется.
парень - Да съешьте их сами.
бабка - Ты, что думаешь, это мои? Думаешь, сама их пеку? Из чего, милый! Пенсии хватает только на хлебушек, картошечки иной раз купишь. Чай и то пью редко, больше всё травку завариваю. Я б и съела, думаешь не хочется, а на какие шиши? Ну, ты посмотри на них, а? Тьфу ты, мать - перемать! Ну, что ты вытаращилась? Ишь разнарядилась! А ты чего рот раззявил? Мужик ты али нет? Безобразие какое, что ты с ней в постели-то делать будешь? А вы что смотрите, нравится?
парень - Успокойся, бабка, что ты разошлась?
бабка - Успокойся, что значит успокойся? Вот ты стоишь рядом и смотришь на них, на это безобразие.
парень - Ну и что?
бабка – Что - что, самому наверно тоже хочется.
парень - Что бабка, что хочется-то, о чём ты?
бабка - Да уж не придуривайся, блин. Вон как девка - то липнет, а тебе всё равно?
парень - Шла бы ты! Смотри время сколько? Тебе спать давно пора. Чего ты здесь шастаешь?
бабка - Ишь, какой! Поспишь тут, очень поспишь, если утром жрать нечего. Тебе-то есть чего жрать?
Парень - Ну есть, так, кое-что.
бабка - У тебя хоть кое-что, а у меня одни воспоминания. О, блин, опять! Ну не могу я всё это видеть.
Парень - Ты бабка слишком нервная. Не нравится, не смотри.
В это время подходит Егор Павлович.
Егор Павлович - Анастасия, что это ты разоряешься? Что ты здесь делаешь в это время?
Настя - А - а, привет Егорыч, давно не видела. Что делаю - то? Пирожками вот торгую, фирма-"блин - интернейшен".
Егор Павлович - Так поздно?
Настя - Так поздно, а что делать? Ты-то чего? Роман, какой на стороне завёл? Как там Лизавета смотрит на всё это? О – о – о - о, блин, стихами заговорила.
Егор Павлович - Какой роман? О чём ты? У меня с Лизонькой один роман и на всю жизнь. А сейчас романов нет. Кому что приспичило, враз - те нате вам служба, со всеми там удовольствиями, только плати. Больше платишь, больше удовольствий, да - с.
Настя - Так, где ж ты был до сих пор?
Егор Павлович - Да у друга. Пришёл к нему днём, да и засиделся, заговорились. Домой позвонил, сказал, что еду. Лиза моя не любит, когда один ухожу надолго, беспокоится всё. Ну, пока. Побежал. Заходи к нам.
Уходит.
Настя - Бывай. Может, и я тоже пойду, устала. А эти всё обнимаются! Вот
дожились. Тьфу ты, срамота, какая.
Картина вторая
Квартира Ирины Михайловны и Юрия Сергеевича.
День рождения Ирины Михайловны, праздничный стол.
Степан играет на баяне. Звучит известная песня, ему подпевают.
Егор Павлович - Да не спорь ты, Юра.
Юрий Сергеевич - Мне говорили, прибавят, с осени.
Егор Павлович - Да ну, разговоры одни, никому не верю.
Юрий Сергеевич – Посмотрим.
Юрий Сергеевич - Ты человек военный, полковник, а как дитя, ей богу.
Ирина - Как по морю соскучилась! Хоть бы пару деньков там провести, воздухом надышаться. Сплю и вижу.
Елизавета Фёдоровна - Ну, а мне во сне снится, как по магазинам бегаю и всё подчистую себе в сумки складываю.
Настя - А у меня сплошная бессонница, каждую ночь. Степан, ну-ка давай плясовую, бабка Анастасия тряхнёт стариной. У - ух! Мальчики, мальчики, Лиза, выходи. Выходи, попляшем.
Елизавета Фёдоровна - Да ну, нет, я уж отплясалась.
Настя - Где – й - то ты отплясалась? Тоже мне старуха нашлась. Мы ещё молодым покажем.
Пляшут.
Елизавета Фёдоровна - Ну, хватит, хватит.
Ирина - Лиза, а где Майя? Что-то её не видно?
Елизавета Фёдоровна - Не захотела она остаться.
Ирина - Ну, что ж, дело молодое. Что ей с нами, со стариками сидеть.
Входит Зина, она даёт Ирине Михайловне цветы.
Ирина - Хорошо, что ты пришла, Зиночка.
Настя - Штрафную, штрафную тебе. Ира, налей-ка.
Зина - Будьте здоровы и это самое главное.
Ирина - Спасибо. Пей, пей до дна. Вот так.
Настя - Степан, ты чего остановился, я ещё не наплясалась.
Степан - Дай отдохнуть маленько. Перекур у нас. Наливай, Егор Палыч.
Юрий Сергеевич - Друзья! Позвольте... позвольте мне прочесть мои любимые стихи.
Читает.
Елизавета Фёдоровна - Спасибо, Юрий Сергеевич, чудесно.
Егор Павлович - Да - а, отменно, а я больше прозу читаю.
Ирина - (Зине) Что тебе положить?
Зина - Не беспокойтесь, я сама.
Елизавета Фёдоровна - Не ест она ничего мясного.
Степан - Чего ж она ест, как это? Всё надо есть, всё.
Степан вновь берёт баян, играет.
Юрий Сергеевич – (Зине) Разрешите пригласить Вас?
Зина - С удовольствием.
Танцуют
Юрий Сергеевич - Я хоть и старый кавалер, но танцевать люблю.
Зина - Как у Вас много орденских планок.
Юрий Сергеевич - До Берлина дошёл.
Отходят в сторону, беседуют.
Ирина мне говорит, что я до сих пор вскрикиваю во сне, кричу "огонь", ругаюсь круто... Да - а, на всю жизнь осталось, впиталось. Сколько нам тогда было.
А что же ты мясо не ешь? Только сейчас услышал. Что это, религия, какая?
Зина - Да нет, у меня это не связано с религией. Жалко мне всё живое. Не могу, с детства.
Юрий Сергеевич - А я не могу без мяса, совсем.
Зина - Это привычка и от неё не всякий может отказаться.
Юрий Сергеевич - И я не смогу.
Ирина - Эй, философы, вы что уединились?
В дверях появляется Парамон, он выпивши,
это его почти постоянное состояние.
Настя - А тебе чего, заявился. Тебя кто звал?
Егор Павлович - Подожди, подожди, Анастасия.
Парамон - Я пришёл проздравить... соседку, понял? Ну, хоть кто-нибудь здесь понял? Поняла?
Настя - Кто тебя звал? Кто, ну скажи?
Егор Павлович - Настя, не петушись!
Парамон - Пра - ально, не петушись! Ты шо, петух шо - ли?
Егор Павлович - Ну, пришёл, так поздравляй.
Парамон - Я и проздравляю. Налей.
Егор Павлович - Да ты уж и так хорош.
Парамон - Налей, понял? Налей, я буду проздравлять.
Настя - Куда уж тебе ещё?
Парамон - Найду. Проздравляю, проздравляю тебя, моя соседка. Будем здоровы.
Настя - Ты что, тоже именинник? Будем, говоришь?
Парамон - Па - а - рдон, не будем. Будь! Будь ты, моя соседка, здорова!
Настя - На, закусывай, поздравляльщик и иди отсюда. Иди, уматывай, давай - давай.
Парамон - Щас, погоди, щас.
Парамон подсаживается к Зине.
Зина - Чего тебе?
Парамон - Ты... одна?
Зина - Что ты имеешь в виду? Какое это имеет значение?
Парамон - Большое.
Зина - Да? Для кого?
Парамон - Для тебя.
Зина - Ты меня с кем-то спутал.
Парамон - Нет, не спутал.
Зина - Спутал. Не выношу, когда человек пьёт сколько ты.
Парамон - Брошу.
Зина - Бросай, это нужно в первую очередь тебе. А ко мне даже не подъезжай. Мы с тобой разные люди. Воспитывать у меня есть кого. Ты мне не нравишься, понял?
Парамон - Понял. Но, как говорил Гёте, в каждом художнике заложен росток дерзновения.
Зина - Замечательно.
Парамон - Я пошёл. Пошёл, я... соседка, я тебя проздравляю!
Настя - Иди – иди, поговорил. Хватит, ишь ты.
Выпроваживает Парамона.
Елизавета Фёдоровна - Мать больная лежит, а он не просыхает.
Егор Павлович - Степан, давай романс споём, для души.
Степан играет.
Степан - Какой, этот? Этот?
Ирина - Вот-вот, давай этот.
Поют тепло и задушевно.
Юрий Сергеевич - Эх, хорошо! Хорошо. Давно так не было. Посидишь так и забудешься. Забудешь, что делается вокруг...
Елизавета Фёдоровна - Ну и забудьтесь, отвлекитесь.
Степан - Мало нас осталось, мало. Уходим потихоньку. Бориса нет, Катерины нет, Аси нет, Надежды нет, Петра, Кати, моей, Катеньки...
Юрий Сергеевич - Остановись, остановись, не навевай тоски. У моей жены всё-таки день рождения, а не...
Настя - Вот блин.
Степан - Простите меня, простите, друзья мои. Как вспомню мою Катеньку... Плохо мне без неё. Ох, как плохо. Не думал я, что один останусь. Всё надеялся, что она меня переживёт. Ан нет, ушла, раньше меня ушла. Не хочу, не хочу больше жить. Тяжко мне, тяжко, не могу я. Не хочу я больше жить без неё.
Егор Павлович - Успокойся, Степан.
Елизавета Фёдоровна - Господи, как он убивается.
Настя - Водки, водки ему дайте.
Зина - Степан Тимофеевич, выпейте.
Ирина - Выпей Степан, пей.
Елизавета Фёдоровна - Ну, пей, ещё...
Степан – (глотнул.) Не хочу. Господи, что же ты меня не забрал раньше? Что же ты меня оставил сиротинушкой? Катенька, милая моя, как я хочу к тебе, господи...
Рыдает.
Елизавета Фёдоровна - Выпей. Выпей Степан, через силу.
Юрий Сергеевич отходит в сторону, закуривает.
Ирина - Юра, это ещё что? Откуда? Брось, тебе нельзя!
Настя - Вот блин, сейчас завою. Ира, за твоё здоровье! Степан, Степан, играй! Один раз живём, играй! Нашу любимую!
Картина третья
Поздний вечер. Во дворе на лавочке сидят: Ирина Михайловна,
Юрий Сергеевич, Анастасия, Степан, потом Елизавета Фёдоровна,
затем появляются Майя и Виталий.
Ирина - Ночь-то сегодня какая тёплая, ни ветерка, ни тучки.
Юрий Сергеевич – Да – а – а ,небо всё в алмазах сверкает. Люблю я такие ночи, чувства словно обостряются и забываешь, что тебе уже...
Настя - Молчи, Юрий Сергеевич, молчи. Сколько нам лет, мы и без тебя знаем.
Степан - Да уж, если и забудешь, то они тебе сами про себя напомнят.
Ирина - А и правда, не надо говорить о годах. Я тоже не люблю, сколько есть, столько и есть.
Появляется Елизавета Фёдоровна, сначала слышен
только её голос.
Елизавета Фёдоровна - Зюзик, Зюзик! Ну хватит, а то и так все деревья и углы переписал. Наотмечался, ишь ты, довольный.
Подходит ко всем.
Степан - Смешно, Зюзик.
Елизавета Фёдоровна - Это мы его так сокращённо зовём - Зика, Зюзя, а полное его имя - Зигмунд Саваль.
Юрий Сергеевич - Ха! Красиво, звучно.
Степан - Ничего себе! Куда уж нам! Не то, что у меня – Стяпан Сычёв. Молодым был - сычом дразнили, а сейчас стал старый сыч и старый...
Настя - Ну ладно, ладно, не уточняй, блин.
Степан - А вот ты, Анастасия, всё время блины печёшь, так тебе можно. А мне значит овощ, своим именем назвать - нельзя!
Настя - Овощ, можно! Мы его всегда даже с удовольствием употребляли, когда молодыми были.
Юрий Сергеевич - А сейчас разные средства имеются. Так что и в нашем возрасте, этот овощ, может быть даже очень хорош.
Ирина - Э – э – э - э, разошлись, Казановы, и не остановишь.
Степан - Остановишь, не остановишь, говорить легко, а вот забыть, что ты
мужик... Елизавета Фёдоровна, а ваш муж средства эти самые не употребляет?
Елизавета Фёдоровна - Да ну вас, совсем, глупости какие.
Юрий Сергеевич - А я вот прочёл в газете. Один американский миллионер, в семьдесят восемь лет, начал принимать эти средства. Да так стал взбрыкивать, что бросил свою старую подругу и сбежал к молодой. За что старая, подала на него в суд.
Настя - Да деньги наверно тут, а не средства ваши.
Юрий Сергеевич - Может и деньги, а может и средства. Мне кажется, что это всё равно, что продлить жизнь человеку.
Елизавета Фёдоровна - Продлить жизнь с помощью химических препаратов? Это же лекарства, а они одно лечат, а другое калечат. Иной раз прочтёшь аннотацию, и в дрожь бросает. Страшно пить его становится.
Степан - (Лизе) Зюзику твоему не нужны средства?
Елизавета Фёдоровна - Зюзику? Ну, вот ещё. Он вас всех за пояс заткнёт. Обещали ему в клубе невесту найти, он же у нас супер - пупер.
Юрий Сергеевич - Ах ты, смотри, звезда упала!
Ирина - Загадывай быстро желание.
Юрий Сергеевич - Я загадаю, а тебе не понравится потом.
Елизавета Фёдоровна - Ну, уж совсем расшалились, как мальчишки.
Звук подъехавшей машины, хлопок дверцы.
Настя - Кто – й - то так поздно?
Появляются на другом конце, Майя и Виталий.
Майя - Ну пусти. Мне пора домой, хватит.
Виталий - Не хватит. Страшно хочу тебя.
Майя - Тише. Здесь всё время кто-нибудь сидит, во дворе.
Виталий - А мне плевать.
Майя - Тебе может и плевать, а мне...
Виталий - Поехали ко мне, на всю ночь.
Майя - Я не могу.
Виталий - Слушай, давай без комплексов.
Елизавета Фёдоровна - Это же Майя.
Степан - Подожди, сядь.
Майя - Комплексы не причём.
Виталий - Ну тогда в чём же дело? Я хочу тебя ласкать.Какая кожа у тебя, бархатная...
Майя - Тише, прошу тебя.
Виталий - Да никто не слышит.
Майя - Вон там кто-то сидит.
Виталий - Ну и пусть. Поехали ко мне.
Майя - Нет.
Виталий - Слушай, ты же говорила, что я тебе не безразличен?
Майя - Да, это так.
Виталий - Тогда в чём же дело? Радость моя или ты забыла, что мы ведь с тобой уже...
Майя - Молчи.
Елизавета Фёдоровна - Не могу больше сидеть, подойду к ним.
Юрий Сергеевич - Успокойся, Лиза. Она рядом, ничего не случится.
Елизавета Фёдоровна - Но ведь... разве вы не видите?
Виталий - Ты ведь современная женщина, а оказывается, ты живёшь с оглядкой.
Майя - Да, я современная, но не самостоятельный челове. Должна считаться с людьми, с которыми живу и которых люблю. Я не могу причинять им боль.
Виталий - Какую боль, о чём ты говоришь? То, что ты переспишь со мной, это ты называешь болью? Сейчас все так. Я может, и не встречался б с тобой, если бы не спал.
Майя - Не смей так говорить!
Виталий - Смешная ты, то сама лезешь, а то корчишь из себя недотрогу.
Майя - Ты не хочешь меня понять.
Виталий - Да, не хочу. Сейчас. Потому, что эта ночь совсем меня доконала. Потому, что я ни о чём больше не могу думать. Поедем ко мне.
Майя - Я ухожу. Пока.
Виталий - Нет, ты так не уйдёшь.
Майя - Не теряй голову. Пусти меня, я закричу!
Виталий - Кричи.
Лиза поднимается, Степан её сажает.
Майя - Но там же кто-то сидит, пусти меня.
Виталий - Ну ладно, я успокоился. Что ты делаешь завтра?
Майя - Не знаю.
Виталий - Я тебе позвоню.
Майя - Я пошла, пока.
Виталий - Поцелуй меня. Ещё, ещё, пока.
Расходятся, Виталий уезжает.
Настя - Ух ты, как в кино.
Ирина - Похоже, мы сидим здесь, как невидимки.
Юрий Сергеевич - Да, здесь темно.
Елизавета Фёдоровна - И Зюзик просидел молча, а то обычно шорох какой или звук и он булькает.
Некоторое молчание.
Надо мне Майю отослать к родителям, не уследим мы тут за ней.
Степан - Чего следить - то, она человек взрослый.
Настя - Может и взрослый. Сколько ей, Лиза?
Елизавета Фёдоровна - Да вот двадцать будет зимой. Может и взрослый, а кому хочется позора? У нас понятия о девической чести не изменились, мы люди не современные.
Юрий Сергеевич - Елизавета Фёдоровна, вы помягче там с Егором, не наломайте дров. Сейчас молодёжь, очень даже не простая. Им гораздо труднее, чем например нашим детям.
Настя - Оно может и так, да вот фраер - то, что с Майей, а? Машина – то, какая! У него
деньжищ наверно! Где его Майя подцепила?
Степан - А что где? Не она, а он её подцепил. Точно. Девушка-то она очень красивая.
Елизавета Фёдоровна - Отошлю её к сыну, разволновалась что-то.
Настя - Стоит кому-нибудь завести у себя "мани-мани-мани" и он уже думает, что пуп Земли.
Юрий Сергеевич - Да, внуки наши не знают, что такое честь. Они научились ею торговать.
Если девушка сказала своему ухажёру «нет», то она не современная и с комплексами.
Елизавета Фёдоровна - Вот и Митька наш приближается к возрасту, когда мальчики начинают ухаживать. Тоже приходится за него переживать. Ведь сейчас и девочек-то многих надо бояться. Они запросто ругаются матом, курят, пьют. Везде только и слышишь о наркотиках.
Ирина - Ну, вам за Митю не следует волноваться. У него хорошая голова, ему ничего не грозит.
Елизавета Фёдоровна встаёт.
Елизавета Фёдоровна - Спокойной ночи, не сидится что-то.
Уходит.
Степан - Спокойной ночи. Вот и посидели, как хорошо сначала-то было. Пошёл и я, спокойной ночи.
Юрий Сергеевич - Спокойной ночи.
Настя - В сон что-то клонит, не могу больше сопротивляться. Спокойной ночи.
Ирина - Спокойной ночи.
Юрий Сергеевич - Мы ещё немного посидим.
На лавочке остаются Ирина Михайловна и Юрий
Сергеевич. Они сидят рядышком, Ирина Михайловна
склонила голову на плечо мужа.
Как хорошо, тихо. Мало у нас таких вечеров осталось. Раньше бывало, разве кто боялся на улицу выйти? Хоть тебе в двенадцать ночи, хоть в три, хоть в пять
утра гуляли, кто сколько мог. Даже воздух был какой-то особенный, сладкий. Теперь всего боимся. Страх словно въелся в нас. Нет той внутренней свободы, что была раньше. При всеобщей свободе - нет свободы! Вот так парадокс! О, ещё звезда упала. Особенно их много падает в августе и сентябре, это так красиво! О, опять!
Читает стихотворение Уильяма Блейка.
"В одном мгновеньи видеть вечность,
Огромный мир - в зерне песка,
В единой горсти бесконечность
И небо - в чашечке цветка".
Опять пролетела, сверкнула искрой, красота - а.
Картина четвёртая
Квартира Егора Павловича. Дома Елизавета Фёдоровна
и Ирина Михайловна. Сидят за беседой, пьют чай, затем
появляется Егор Павлович и Зина.
Ирина - ... ой, да не говорите, измучилась вся, это подай, то подай, туда не ходи.
Елизавета Фёдоровна - Тяжело ему, внезапно ослепнуть.
Ирина - Тяжело. А мне не тяжело? Сама вся больная, еле хожу, то там схватит, то здесь заболит.
Елизавета Фёдоровна - Ну, что поделаешь, мы уж не молодые, какие наши годы.
Ирина - Ко всему придирается, подозрительный стал. Вбил себе в голову, что я отравить его хочу.
Елизавета Фёдоровна - Да вы что? Неужто так и говорит вам?
Ирина - Так и говорит. А последнее время день и ночь перепутал, из-за него не сплю совсем. Ещё немного и не выдержу.
Елизавета Фёдоровна - А что врачи?
Ирина - Что врачи? Лекарства выписывают, все деньги уходят на лекарства.
Елизавета Фёдоровна - Жалко его очень.
Ирина - Жалко. Конечно. Ну а меня кто пожалеет?
Прослезилась.
Ведь всё делаю для него. Всё, что в моих силах. Разве я виновата, что он ослеп, а он и в этом меня обвиняет.
Елизавета Фёдоровна - Успокойтесь, Ирина Михайловна, все мы несём свой крест. Всем нам сейчас очень трудно.
Ирина - Что Зина? Так и не работает до сих пор?
Елизавета Фёдоровна - Так и не работает. Еле концы с концами сводим, перебиваемся с трудом. Внука жалко, мы болеем. Да и она всё время в нервном напряжении.
Ирина - Ладно, побегу, а то Юрий Сергеевич беспокоится. Мне нельзя сейчас надолго отлучаться. Ну, будьте здоровы.
Елизавета Фёдоровна - Всего доброго. Звоните, заходите.
Ирина Михайловна уходит. Звонок телефона.
Да? Ма -а - шенька! Здравствуй, моя дорогая внученька, как я соскучилась. Как вы там поживаете? Ты что, кашляешь? Болеешь? Простудилась? Ну что же ты так, надо беречься. Мама где? Не работе? А где Витя? Тоже на работе? Как там Олежка? Ну, передавай всем привет, сейчас по телефону много не поговоришь. И бабе Тае. Майя? Всё хорошо, передам. Целую вас.
Кладёт трубку. Входит Егор Павлович, с сумками.
Машенька звонила, привет передаёт.
Егор Павлович - Спасибо. Как они там?
Елизавета Фёдоровна - Маша простудилась, не ходит в школу, а так всё нормально. Продал что-нибудь?
Егор Павлович - Нет, ничего, ни на одну копейку. Измучился только. Милиция сегодня опять гоняла, ни стыда, ни совести. Всю жизнь спину гнули на государство, а оно наплевало на нас.
Елизавета Фёдоровна - Успокойся. Иди, поешь.
Егор Павлович - Сейчас, только ополоснусь маленько.
Елизавета Фёдоровна - Я тебе в комнате накрыла.
Егор Павлович выходит, в комнате появляется Майя.
Майя - Бабуль, посмотри, у меня там ничего не торчит?
Елизавета Фёдоровна - Где, не вижу?
Майя - Ну, сзади. Лямочки посмотри и подол, не висит? Лямочек не видно?
Елизавета Фёдоровна - Да нет. Вот слева вроде чуть-чуть, а так нет, не висит.
Майя - Внимательно смотри, ну?
Елизавета Фёдоровна - Нет, нигде не висит.
Майя - А клипсы мне идут?
Елизавета Фёдоровна - Идут. Зинины?
Майя - Ага. Она разрешила.
Елизавета Фёдоровна - Куда уходишь? Только не надолго.
Майя - Нет, бабуля. Если что, позвоню. Пока.
Майя целует бабушку и уходит. Входит Егор Павлович.
Егор Павлович - Что, красавица наша, улетела?
Елизавета Фёдоровна - Улетела, а что ей дома-то сидеть.
Егор Павлович - Ну и ладно.
Елизавета Фёдоровна включает телевизор, там идёт
какая-то передача, затем начинается реклама продуктов питания.
Елизавета Фёдоровна - Ирина Михайловна приходила. Плачет, измучилась, говорит.
Егор Павлович - Что значит, измучилась? Что он, не муж ей? Она должна ухаживать за
ним, разве просто вмиг потерять зрение? Николай, он ведь очень общительный
человек, а тут весь мир от него будто отгородился. Конечно, с ума сойти можно! Тьфу ты, сволочи, выключи ты его. Не могу смотреть.! Это ж постоянное издевательство над человеком, садизм, самый настоящий. Надо быть нелюдем, чтобы вот так, без конца терзать полуголодного человека.! Их же сейчас миллионы: старики, дети... Иногда, кажется, сердце не выдержит, разор |
